Мать была уверена, что потеряла сына, пока на похоронах не произошло нечто необъяснимое

— раздался знакомый голос. — Ты жив?

Это был Кирилл.

Они дружили больше года. Кирилл служил в местной службе порядка, его отец занимал там важное положение. На вид он был простой, веселый, компанейский. Егора с ним познакомила Вероника, сказав, что они давно знают друг друга. Мужчины иногда выбирались вместе за город, разговаривали, шутили, Кирилл часто заходил к ним домой. Он рассказывал, что мечтает о семье, но пока не встретил подходящую женщину.

В ту ночь Кирилл вместе с другими обследовал берег после крушения. И первым нашел Егора.

— Кирилл, помоги, — с трудом произнес Егор. — Голова… я почти ничего не соображаю.

— Сейчас, дружище.

Кирилл шагнул ближе, наклонился.

А потом резко замахнулся фонарем.

Удар вспыхнул в голове ослепительной болью, и мир снова погас.

Когда Егор пришел в себя, он лежал не на берегу.

Под ним был старый матрас, пахнущий сыростью. Вокруг — грубые стены, плесень по углам, паутина под потолком. Где-то высоко виднелась узкая отдушина, через которую просачивался тусклый дневной свет.

Подвал.

Он не сразу смог подняться. Тело было ватным, в голове шумело. Рядом стоял старый ящик. Егор, держась за стену, кое-как встал на него и попытался выглянуть наружу. Но через отдушину он увидел только заросли кустов.

Потом совсем близко раздался голос Кирилла.

Тот говорил по телефону.

— Не устраивай истерику, — сказал он кому-то. — Никуда он не денется. Подвал крепкий. Я ему еще укол сделал, так что он, скорее всего, спит… Нет, ты сама подумай, это не так просто — убрать человека. Сделаю позже. Пока пусть сидит. Может, сам быстро сдохнет… Кричать? Да пусть кричит. Домик в глуши, рядом никого.

Егор застыл.

— К опознанию готовься, — продолжал Кирилл. — Там настоящего опознания не будет. Бумаги оформим, гроб закроют — и всё. Похоронишь так, будто там твой муж. Мы же договорились… Куда потом? Места вокруг полно. Земля мягкая. Не дергайся… После похорон займешься выплатой по страховке. Всё, вечером увидимся, еще раз обсудим.

Голос отдалился. Кирилл ушел.

Егор медленно спустился с ящика и сел, не чувствуя ног. Он пытался убедить себя, что ослышался. Что не так понял. Что после удара и холода разум путает слова.

Но все сходилось слишком точно.

В подвале был он. Кирилл говорил о «муже». На другом конце провода была женщина, с которой он разговаривал слишком привычно и слишком близко.

Вероника.

Жена и друг. Любовники.

Эта мысль ударила сильнее, чем фонарь.

Егор лег обратно на старый матрас и долго смотрел в низкий потолок. Сил думать не было. Внутри все онемело. Через какое-то время он провалился в тяжелый, мутный сон.

Проснулся он почти через сутки.

Сначала не понял, где находится. Потом память вернулась сразу, целиком, как ледяная вода. Голова уже не так кружилась, слабость немного отступила. И вместе с ясностью пришло понимание: если Кирилл и Вероника решили избавиться от него, ждать нельзя.

Он попытался выбить дверь. Бил плечом, ногой, снова плечом. Дерево было крепким, снаружи его держал надежный засов. Он кричал до хрипоты, но в ответ слышал только ветер и далекие звуки леса. Никто не откликался.

Голод начал мучить быстро. Жажда — еще сильнее…