Мать была уверена, что потеряла сына, пока на похоронах не произошло нечто необъяснимое

— Мне как раз по пути. Но сначала заедем к Тамаре. Она неподалеку живет. Тебе нужно помыться, побриться и переодеться. Вид у тебя, извини, такой, что не каждый поверит рассказу про моряка.

Егор посмотрел на себя и невесело усмехнулся.

— Почти два месяца в подвале. Выжил на сухарях и соленых овощах. Больше в жизни на них смотреть не захочу.

— Значит, крепкий, — сказал Григорий. — Это хорошо.

Тамара жила в небольшом поселке у дороги. Сначала она испугалась, когда Григорий привел к ней худого, заросшего, измученного незнакомца. Но, выслушав короткое объяснение, тут же засуетилась: затопила баню, нашла чистую одежду, поставила на стол горячую еду.

К вечеру Егор, вымытый, накормленный, в чужих, но чистых вещах, сел на диван и почти сразу заснул.

Сквозь сон он услышал тихий голос Тамары:

— Совсем молодой еще…

— Намучился, — ответил Григорий. — Ничего. Живой — уже победа.

Утром Егор проснулся словно другим человеком. Слабость никуда не исчезла, тело болело, но голова была ясной. Он понял, что ему действительно дали второй шанс.

Ближе к полудню они попрощались с Тамарой и отправились дальше.

Дорога заняла несколько дней. Грузовик наконец въехал в родной поселок Егора. Григорий остановился неподалеку от дома Марины.

— Ну вот, друг, дальше сам, — сказал он. — Номер я тебе записал. Позвони потом, расскажешь, чем дело закончилось.

— Обязательно, — кивнул Егор. — Я вам жизнью обязан.

— Не громко ли сказано? Просто в следующий раз внимательнее выбирай друзей и жен.

— Постараюсь, — грустно ответил Егор. Потом добавил: — А вы женитесь на Тамаре. Она хорошая.

Григорий улыбнулся.

— Хорошая. Женюсь.

Он махнул рукой, мотор взревел, и грузовик уехал.

Егор остался перед родным домом.

С неба снова сыпал холодный осенний дождь. Он поежился и вдруг так ясно представил, как внутри тепло, как мать поставит чайник, как сначала не поверит глазам, а потом расплачется и обнимет его до боли, что в горле защипало.

Но дом встретил его странной тишиной.

Старый пес лаял где-то из сарая — будто его заперли. Из трубы не поднимался дым. Дверь на веранду была приоткрыта. Внутри какая-то женщина мыла пол.

— Тетя Зоя? — Егор узнал соседку. Сердце у него ухнуло вниз. — Где мама?

Женщина выпрямилась, повернулась и побледнела так, что Егор испугался: сейчас упадет.

— Егорка? — прошептала она. — Это ты?