Миллионер подобрал на шоссе грязную незнакомку, не подозревая, что её появление изменит этот вечер

— Можно я пока побуду здесь? — спросила она после паузы. — Просто посижу. Я почти не спала. А тут тихо.

— Оставайся. Домик и сегодня в твоём распоряжении. Я вернусь — поедем.

Она выдохнула с таким облегчением, будто он снял с её плеч тяжёлую ношу. Тарас заметил, как она чуть расслабилась, как перестала держать спину так напряжённо. И, к собственному раздражению, поймал себя на том, что ему приятно это видеть.

— Я поехал, — сказал он уже суше, возвращая себе привычный тон. — Закрывайся. Телефон держи рядом.

— Хорошо. Спасибо, Тарас.

Она сказала его имя впервые так просто, без отчества и дистанции, и это неожиданно осталось с ним, когда он уже шёл к машине.

В офисе день рассыпался с самого начала.

Тарас переходил из кабинета в кабинет, подписывал документы, слушал отчёты, отвечал на вопросы сотрудников. Его называли по имени-отчеству, просили согласовать договор, уточняли сроки поставок, напоминали о налогах, о встречах, о звонках. Он кивал, задавал короткие вопросы, ставил подписи, но внутри всё время возвращался к другому столу — кухонному, где лежали мокрые по краям бумаги Сони.

Он думал о ней на трассе. О том, как она молчала в машине. О том, как взрослый мужчина, называющий себя семьёй, мог превратить жизнь молодой девушки в ловушку. Чем больше Тарас об этом думал, тем сильнее внутри поднималась глухая злость.

Звонок с неизвестного номера раздался, когда он просматривал очередной договор. Тарас ответил машинально.

— Тарас Миронович? — спросил мужской голос.

Голос был низкий, уверенный, неприятно спокойный. Не крикливый, не нервный — именно такой, каким говорят люди, привыкшие давить без лишних слов.

— Слушаю.

— Девушку, которую ты вчера подобрал, надо вернуть. Это семейная история. Не вмешивайся.

Тарас медленно откинулся на спинку кресла.

— Кто говорит?