Миллионерша пришла на могилу сына — и увидела плачущую женщину с маленькой девочкой…
просто немного прибирались», — сказала женщина тихим голосом, опустив голову в знак покорности.
Галина посмотрела на могилу. Действительно, сухие листья, принесённые ветром, были аккуратно убраны, но это не успокоило её ярость, а наоборот, усилило её. Видеть, как эти грязные руки прикасаются к имени её сына, Юлиана Белова, выгравированному золотом, казалось ей осквернением.
«Прибирались?» — бросила Галина с жестоким смехом. — «Думаешь, мне нужно, чтобы кто-то вроде тебя убирал могилу моего сына? У меня есть для этого сотрудники, которые моются и носят униформу».
«Что ты хотела? Украсть цветы? Забрать бронзовые вазы, чтобы продать за пару сотен?» Женщина впервые подняла взгляд с блеском достоинства в своих медовых глазах.
«Я бы никогда ничего не украла, мадам. Клянусь Богом, мы просто принесли это». Женщина указала на основание надгробия.
Там, посреди холодного мрамора, лежал маленький полевой цветок — простая ромашка из тех, что растут в трещинах тротуаров. Она была поставлена в пустой, чистый стаканчик из-под йогурта, служивший импровизированной вазой. Контраст был жестоким.
Дешевый пластиковый стаканчик на фоне итальянского мрамора, сорванный на улице цветок на фоне букетов импортных роз, которые Галина несла в руках. «Убери этот мусор оттуда немедленно», — прошипела Галина, чувствуя сюрреализм ситуации. «Это не помойка».
«Уходи, пока я не вызвала охрану и тебя не арестовали за незаконное проникновение на частную территорию». Маленькая девочка, которая до этого момента молчала, выглянула из-за матери. У неё были растрёпанные волосы и великоватые ей парусиновые кеды, вероятно, пожертвованные или найденные кем-то.
Но её глаза… Галина почувствовала дрожь. Девочка пристально смотрела на неё — не со страхом, а с любопытством. «Мама, это она — злая бабушка?» — спросила девочка с той жестокой невинностью, которая бывает только у детей.
Тишина, последовавшая за этим вопросом, была тяжелее мраморного надгробия. Мать девочки побледнела как бумага и мягко закрыла малышке рот. «Маша, не говори так! Простите, мадам, она не понимает, что говорит».
«Мы уходим, мы уже уходим». Женщина поспешно присела, чтобы забрать стаканчик из-под йогурта и цветок, пытаясь стереть любой след своего присутствия. Её руки дрожали так сильно, что вода из стаканчика пролилась на её собственные дырявые ботинки.
«Подожди», — сказала Галина. Слово сорвалось с её губ прежде, чем мозг успел его обработать. Фраза девочки ударила в грудь, как молот: «Злая бабушка».
Галина была много кем. Она была жесткой, холодной и требовательной. Сотрудники за спиной называли её «железной леди», но никто не называл её бабушкой.
Юлиан умер холостым, без детей. Род Беловых оборвался вместе с ним на той мокрой дороге пять лет назад. «Что ты сказала этой девочке?» — спросила Галина, сделав шаг ближе.
Её тон уже не был криком, а превратился в тихую, опасную угрозу. «Кто вы такие, мошенницы? Вы разведали мою жизнь, чтобы прийти вымогать деньги, придумывая истории?»
