Молодой пожарный спас из огня деревенскую знахарку, но её первые слова заставили его забыть об усталости

Наступила тишина. Тяжелая, звенящая.

— Я могу ее увидеть? — наконец произнес Тарас. Голос его был хриплым, неузнаваемым.

Отец Павел кивнул.

— Она сейчас в саду. Но я должен предупредить тебя. Будь осторожен.

— Для нее ты чужой человек. Любой шок может быть опасен для ее хрупкого душевного равновесия. Не торопи события, дай ей время.

Тарас поднялся, ноги были ватными. Назар остался сидеть за столом, понимая, что этот момент Тарас должен пережить один. Отец Павел вывел его из избы.

Они прошли через двор к небольшому ухоженному саду за церковью. Солнце уже стояло высоко, заливая поляну теплым светом. Между грядками с какими-то лекарственными травами, на коленях спиной к ним стояла девочка.

Тоненькая хрупкая фигурка в простом холщовом платье. Длинные светлые волосы, заплетенные в косу, падали на спину. Она что-то тихо напевала, перебирая руками землю вокруг небольшого куста.

Тарас замер, он не мог дышать. Это была она, его Оля. Повзрослевшая, незнакомая и в то же время до боли родная. Каждое ее движение, наклон головы и сгиб шеи — все было его.

Он хотел броситься к ней, обнять, прижать к себе, сказать, как он ее искал, как он страдал. Но слова отца Павла удержали его. Не торопи события.

Он сделал неуверенный шаг вперед. Ветка хрустнула под его ногой. Девочка вздрогнула и обернулась.

И он встретился с ее глазами. Глазами цвета летнего неба. В них не было узнавания.

Только любопытство и легкий испуг, как у дикого зверька, потревоженного в своей норе.

— Маша, — мягко позвал отец Павел, — к нам гости.

Она медленно поднялась, отряхивая с платья землю.

— Здравствуйте, — сказала она, тихо глядя на Тараса.

Ее голос. Он был другим, не детским, как он его помнил, а уже почти девичьим, но интонации… интонации были те же.

Тарас стоял, не в силах вымолвить ни слова. Он просто смотрел на нее, и мир вокруг перестал существовать. Была только эта девочка с его глазами и пустота пяти прошедших лет, которую, казалось, невозможно заполнить.

Тишина в саду была такой плотной, что ее, казалось, можно было потрогать руками. Тарас стоял, прикованный к месту, не в силах отвести взгляда от девочки, которая была его дочерью и одновременно совершенно чужим человеком. Он видел перед собой не ту пятилетнюю хохотушку Олю, которую потерял, а серьезную, сосредоточенную десятилетнюю Машу, выросшую в ином мире, по иным законам.

— Это… — начал он. Но голос предательски дрогнул, и он замолчал, боясь испугать ее.

Отец Павел пришел на помощь.

— Это Тарас Олегович, Маша. Он путешественник. Заблудился в лесу и вышел к нашему скиту.

Девочка с любопытством склонила голову набок, разглядывая Тараса. Ее взгляд был чистым, открытым, без тени кокетства или смущения, свойственного детям ее возраста. Она была похожа на лесной цветок, дикий, хрупкий и, по-своему, совершенный.

— Вы поранились? — спросила она, заметив свежие царапины на его руках от веток. — У меня есть подорожник. Он хорошо кровь останавливает.

Она сделала шаг к нему, и сердце Тараса замерло. Она была так близко. Он чувствовал запах ее волос.

Запах солнца, трав и чего-то еще неуловимо родного.

— Спасибо, — с трудом выдавил он. — Но это не страшно. Я привык.

— Вы охотник? — Ее брови слегка нахмурились.

— Нет, — покачал он головой. — Я пожарный. Я спасаю от огня.

— Огня! — Она вздрогнула, и в ее глазах на мгновение мелькнул испуг. — Огонь — это страшно.

— Он все сжигает.

Она невольно отступила на шаг. Отец Павел положил ей руку на плечо.

— Все хорошо, Машенька. Тарас Олегович — хороший человек. Он не причинит вреда.

Тарас понял, что нужно сменить тему, увести разговор от всего, что могло ее напугать.

— Отец Павел сказал, что ты разбираешься в травах, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — А вот это что за цветок? — Он указал на скромный синий цветочек, росший у грядки.

— Это цикорий, — тут же откликнулась она, и ее лицо оживилось. — Из его корня делают напиток, похожий на кофе.

— А еще он помогает сердцу и успокаивает. А вот это — зверобой. От ста болезней.

— А это — иван-чай.

Она с увлечением начала рассказывать о своем маленьком травяном царстве. Тарас слушал ее, а сам смотрел на ее плечо, на то место под холщовым платьем, где должен был быть тот самый знак…