Муж оставил жену одну оплачивать полную тележку продуктов, но вечером обнаружил, что дома правила изменились

Виктор моргнул, посмотрел на детей. Оксана и Дмитрий с невозмутимым видом уплетали мясо, отрезая куски ножами.

Сок капал на картошку, а взгляд Виктора снова вернулся к сухарику.

— А где моя вилка? — опешил муж, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Ой, папа, а мы тобой так гордимся! — радостно затороторила Оксана, глядя на отца с искренним благоговейным восхищением. — Мама нам только что всё рассказала. Сказала, что ты на специальную финансовую диету сел. Прямо демонстративно в магазине продукты бросил, чтобы не сорваться и не потратить лишнего. Какая сила воли! Не каждый так сможет — бежать от колбасы через весь торговый зал.

Виктор замер с полуоткрытым ртом. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвалось только сиплое «э».

— Да-да, Виктор Петрович, полнейшее уважение! — густым басом поддакнул зять, наворачивая картошку с видом эксперта-диетолога. — Я, как услышал, сразу понял. Кремень, мужик! Сухарь с кипятком на ужин — это же отличный детокс! Полное очищение организма! Чайные листья ведь тоже денег стоят. А чистая горячая вода — это база долголетия!

Виктор побагровел. Кровь прилила к лицу, утяжеляя щёки. Он посмотрел на Марину, ища спасения.

Но жена стояла у раковины с ангельски невозмутимым лицом, протирая чистую чашку полотенцем. Она повернулась к столу, вздохнула с наигранной нежностью и перебила мужа, который уже набрал в грудь воздух для возражений.

— И не говорите, дети! Витя у нас теперь практикует суровую аскезу. Встал на путь просветления. От материальных благ отказывается. Я его уговаривала в магазине, мол, купи мяска, давай порадуем себя. Куда там? Пакет бросил и в закат. Горжусь им невероятно. Поэтому с завтрашнего дня мы переходим на следующий этап.

Марина сделала паузу, подошла к столу и ласково погладила багрового Виктора по плечу. Тот дёрнулся, словно его ударили током.

— Витя решил отказаться от водопровода. Зачем платить за воду? Мыться он теперь будет исключительно на улице под дождём. Я ему уже тазик железный на балкон выставила, чтобы дождевую воду собирал. Но зимой снегом оботрётся, чтобы иммунитет укрепить. Телевизор тоже отключаем, кабель я обрежу. Будем беречь электричество и карму. Будем сидеть по вечерам при свечах из пчелиного воска и слушать тишину.

Оксана всплеснула руками.

— Мам, это гениально. Пап, ты будешь как настоящий монах. Да, Дмитрий?

— Абсолютно, — серьёзно кивнул зять, отправляя в рот очередную котлету и смачно жуя. — Я на заводе мужикам расскажу, они оценят. Человек полностью освободился от рабства потребления. Ни тебе колбасы, ни мыла, ни телевизора. Чистый дух. Виктор Петрович, если снега зимой мало будет, вы говорите. Я со своего участка вам в мешках привезу.

Виктор сидел ровно. Он понимал, что его загнали в ловушку, из которой нет выхода.

Каждое слово зятя било больнее любой истерики или упрёка. Одно дело втихаря дома зажимать деньги, играя роль экономного хозяина перед женой. И совершенно другое — сидеть перед зятем и родной дочерью и выглядеть мелочным, полуумным скупердяем.

Его авторитет трещал по швам и сыпался на пол мелкой трухой. Если Дмитрий действительно ляпнет что-то подобное своим знакомым в гаражах, над ним же будет потешаться весь район. Он посмотрел на дымящиеся котлеты.

Желудок предательски громко заурчал. Сухарик на блюдце выглядел как издевательский памятник его финансовой независимости. А тишина за столом стала плотной, выжидающей.

Никто не улыбался, все смотрели на него с видом искренних сторонников его идей. Мужчина шумно выдохнул через нос. Крякнул, словно сдвигая с места тяжёлый камень.

Лицо его потеряло багровый оттенок, сменившись цветом смиренной обречённости. Медленно, как в замедленной съёмке, он опустил руку во внутренний карман своей жилетки, где бережно хранился его неприкосновенный запас. Замок кошелька щёлкнул…