Муж постоянно попрекал меня своей квартирой и грозился выгнать. Сюрприз, который ждал его и свекровь после моего переезда
— Сосиски.
— Сосиски — это несерьёзно. Женщина вашего возраста должна питаться полноценно. Салат, горячее, обязательно крупа. Я вам оставлю список — на рынке за углом свежие овощи, недорого.
Свекровь побагровела. Ноздри раздулись, подбородок задрожал мелкой дробью — как у чихуахуа, которому наступили на достоинство. Она стукнула ладонью по столу — на безымянном пальце лак пошёл трещиной.
— Ты меня учить будешь, что мне есть?! Я сорок лет сама себе готовила! А тут явилась — и указывает, как девчонке!
— Галина Фёдоровна, вы мне три года указываете, что готовить Гене. Каждый визит. Я решила — раз это работает, попробую тоже. Правда, вам почему-то не нравится.
Свекровь открыла рот, закрыла. Потом выдохнула:
— Я не собираюсь это терпеть. В этой конуре.
— Конура — грубовато. Я бы сказала «компактное жильё с видом на реку». Но если не нравится — у вас всегда есть ваша квартира. Правда, там мокро.
Она позвонила Гене через четыре минуты. Я знала — потому что Гена перезвонил мне через четыре с половиной.
— Ты издеваешься над моей матерью?!
— Нет. Я применяю вашу семейную педагогику. Ты мне пять лет говоришь: «Мой дом — мои правила». Твоя мама мне три года говорит: «Гостья должна знать своё место». Я подумала — раз система такая эффективная, надо масштабировать.
Тишина. За стеной у соседей ребёнок разучивал что-то на пианино — криво, старательно, бесконечно.
— Это другое, — наконец выдавил Гена.
— В чём?
— В том, что она — моя мать!
— А я — твоя жена. Но когда ты говоришь «вылетишь как пробка» — это нормально. А когда я попросила маму не переставлять мебель — это издевательство. Занятная арифметика, Ген.
Если позволить кому-то вытирать о тебя ноги один раз, то из тебя молча сделают придверный коврик. А потом ещё и обидятся, что ты недостаточно мягкий.
Он бросил трубку.
В субботу Гена привёз мать обратно. Галина Фёдоровна вошла с чемоданом и видом оперной дивы, которую выселили из гримёрки. На ней было то самое пальто цвета кофе с молоком, но причёска растрепалась — пять дней без парикмахерской сделали своё дело.
— Больше я в эту дыру ни ногой, — объявила она, усаживаясь на диван. — Марина, у тебя совесть есть?
— Есть. И память. Вы мне три года говорили: «Жена в доме — гостья. Главный — мужчина». Я решила проверить: каково это — быть гостьей?
