Муж с любовницей уже строили планы против жены, но не знали, что ночью она сделает свой ход

Обширный». Анна прикрыла глаза. Представила этот огромный пустой особняк.

Злого Виктора, лежачую старуху. «Парализовала полностью», – продолжал Денис. «Правую сторону отняло.

Речь пропала». Сиделки от них бежали, как от чумы. Отец платил втридорога, но никто не задерживался.

Она даже мучать умудрялась так, что люди плакали. «А отец?» «А что отец? Сам судно выносил. Сам памперсы менял.

Похудел килограммов на двадцать, серый весь стал. В офис почти не ездил. Я к нему раз заехал документы завести.

В доме вонь такая, что дышать нечем». Сын помолчал, затянулся сигаретой. «Знаешь, что самое жуткое, мам? Вчера вечером у неё агония началась.

Я как раз приехал. Она металась по кровати и вдруг говорить начала. Невнятно, страшно так.

Но одно слово мы с отцом чётко разобрали. Она не его звала. И не деда покойного».

Денис сглотнул. «Она тебя звала, мам». Кричала «Анька, подойди.

Аня, помоги». Раз десять повторила. Отец стоял у двери с полотенцем и плакал.

От бессилия плакал. По коже Анны пробежал мороз. Мелкие волоски на руках стали дыбом.

Справедливость оказалась страшной штукой. Жернова жизни перемололи обидчиков так медленно и так безжалостно, что злорадствовать мог только садист. Старая больная женщина перед самым порогом смерти в бреду звала единственного человека, который долгие годы безропотно стирал ей бельё и варил бульоны.

Человека, которого она сама же и выгнала. «Я на похороны не поеду, Денис». «Я знаю, мам.

Никто и не просит. Я просто должен был тебе рассказать». Анна провела рукой по лицу, отгоняя морок прошлого.

«Царствие ей небесное. Бог ей судья, сынок. А у нас с тобой своя жизнь».

«Это точно». Голос Дениса немного потеплел. «Мы в субботу приедем.

Оля уже сумки пакует. Машку тебе привезём показывать». «Жду.

Очень жду. Пирогов напеку». Она нажала кнопку отбоя, подошла к окну.

Солнце заливало палисадник, где доцветали поздние астры. Анна смотрела на них, чувствуя, как последние тонкие нити, связывающие её с тем страшным домом, рвутся одна за другой. Больше ничто не тянуло назад.

Суббота выдалась на редкость тёплой. Настоящее бабье лето, случайно забредшее в конец октября. Анна с самого утра хлопотала на кухне…