Муж вернулся домой под утро после ночи у любовницы, но в спальне его ждало неожиданное открытие

Кабинет встретил Оксану запахом кожи, коньяка и мужского одиночества. На столе стоял стакан, рядом — открытая бутылка. Полки были заставлены книгами, которые Роман покупал для вида и редко открывал. Она села в кресло напротив, положила папку на колени.

— Начинай с имени.

Роман провёл ладонью по лицу.

— Её звали Олеся.

— А девочка?

— Дарина.

Оксана открыла фотографию, посмотрела на ребёнка с белыми бантами.

— Где они сейчас?

Роман налил коньяк, но пить не стал. Долго смотрел на янтарную жидкость, потом отодвинул стакан.

— С Олесей я познакомился в восемнадцать. Она была старше на пару лет, работала в кафе возле института. Смеялась легко, говорила прямо. Я тогда думал, что это любовь на всю жизнь. Через полгода она сказала, что беременна.

— Ты женился?

Он покачал головой.

— Я хотел. Или мне казалось, что хотел. Мать была против. Сказала, что Олеся мне не пара, что я испорчу себе будущее, что она не даст мне денег, если я сделаю глупость. Я был избалованным мальчишкой, Оксана. Привык, что всё решают за меня и обеспечивают мне удобство. Я испугался.

— И что ты сделал?

— Дал Олесе деньги. Чтобы она избавилась от ребёнка.

Оксана сжала папку так, что хрустнула бумага.

— Но она родила.

— Да. Родила. Назвала дочь Дариной. Первые годы я приходил. Тайком от матери. Приносил игрушки, деньги, иногда сидел с девочкой на руках и думал, что когда-нибудь всё исправлю.

— А потом встретил меня.

Роман закрыл глаза.

— Потом встретил тебя. Ты была такой… правильной, светлой. С тобой можно было начать чистую жизнь. Так мне казалось. Мать была счастлива: наконец-то, говорила, ты взялся за ум. А Олеся всё поняла раньше меня. Она сказала: «Уходи. Не хочу, чтобы дочь привыкала к отцу, который стыдится её существования».

— И ты ушёл.

— Ушёл. Мать оформила для них маленькую квартиру, чтобы закрыть вопрос. Я оставил деньги. И исчез.

Оксана смотрела на него и не могла совместить этого человека с тем женихом, который когда-то стоял рядом с ней, держал за руку и обещал честную жизнь. Он уже тогда был построен из лжи. Просто она не знала, где искать трещины.

— Дарине сейчас двадцать шесть, — сказала она. — У тебя взрослая дочь. Ты знаешь, где она?

— Знаю.

Оксана резко подняла глаза.

— То есть ты не просто бросил. Ты ещё и следил?

— Издалека. Олеся умерла восемь лет назад. Рак. Дарине было восемнадцать. Я узнал после похорон. Хотел прийти, помочь, но не смог. Я боялся, что она посмотрит на меня так, как я заслужил.

— А может, она ждала тебя.

— Может.

Он произнёс это почти беззвучно. Впервые за всё время Оксана увидела на его лице не раздражение, не самооправдание, а настоящий стыд.

— Почему ты не сказал мне до свадьбы?

Роман посмотрел на неё прямо.

— Ты бы вышла за меня, зная, что у меня есть брошенный ребёнок?

Оксана задумалась. Молодая, влюблённая, глупо уверенная в собственном будущем — что бы она сделала?

— Не знаю. Но это должен был быть мой выбор. Ты украл его у меня.

— Да, — сказал он. — Украл. Как многое другое.

В кабинете снова стало слышно дождь. Он бил по стеклу, будто кто-то снаружи настойчиво стучал и требовал впустить правду…