Муж вызвался сопроводить дочь к врачу, но не учел одной детали. Что написал мне в записке стоматолог, узнавший моего супруга
Павел был раздражен.
— Странный человек, — бросил он. — Неприятный. Больше сюда не поедем, найдем другого специалиста.
Соня молча шла между нами. Такая же напряженная, как и до приема.
У выхода я остановилась, чтобы помочь ей надеть куртку. В этот момент из кабинета вышел врач.
— Ирина… — начал он, но увидел рядом Павла и замолчал.
Затем подошел ближе, будто просто попрощаться.
— Берегите дочь, — тихо сказал он.
Он пожал мне руку. И в эту секунду я почувствовала, как в карман моего пальто скользнул какой-то маленький предмет. Я застыла. Врач едва заметно сжал мои пальцы, словно предупреждая: молчите.
Потом уже громче добавил:
— Если появятся вопросы по состоянию Сони, звоните в любое время.
И вернулся в кабинет.
В машине Павел продолжал недовольно говорить о враче, клинике и «непонятных намеках». Соня сидела сзади, смотрела в окно и не произносила ни слова.
Я чувствовала в кармане сложенную бумажку. Но достать ее при Павле не могла. Сердце билось так сильно, что мне казалось, он услышит.
Когда мы приехали домой, Павел сказал, что должен срочно вернуться на работу, и уехал. Я осталась с дочерью.
— Как зуб? — спросила я.
— Лучше, — ответила Соня. Но глаза у нее были тревожные.
Позже, уже сидя в своей машине перед поездкой на работу, я наконец достала записку. Пальцы дрожали. Листок был вырван из маленького блокнота. На нем аккуратным почерком было написано всего несколько строк:
«Меня тревожит состояние вашей дочери. Позвоните мне, когда будете одна. Есть вещи, которые я заметил сегодня и которые необходимо обсудить. Роман Сергеевич».
Я прочитала — и перед глазами потемнело.
Что он заметил? Почему не сказал при Павле? Почему передал записку тайно? Что происходит с моей дочерью?
Я достала телефон и открыла номер полиции. Палец завис над кнопкой вызова. Но что я скажу? Что стоматолог странно смотрел на моего мужа? Что ребенок боится, а я не знаю почему?
Я сбросила вызов.
В тот момент мой идеальный мир впервые дал настоящую трещину.
На работе я едва держалась. Делала все на автомате: осмотры, назначения, записи в картах. Пациенты что-то говорили, я отвечала, но мысли были в другом месте. Перед глазами стояла записка.
Коллега заметила мое состояние:
— Ира, ты сегодня сама не своя. Что-то случилось?
Я отмахнулась, сказала, что плохо спала. Но внутри все кричало. Я хотела как можно скорее поговорить с этим врачом.
Поздно вечером, вернувшись домой, я застала Павла и Соню за ужином.
— Привет, дорогая, — улыбнулся муж. — У нас хорошие новости: зуб почти прошел.
— Привет, мама, — тихо сказала Соня.
Голос у нее был пустой. Безжизненный.
Я обняла ее, стараясь скрыть дрожь, и думала только о записке.
На следующее утро, едва Павел уехал, я позвонила в клинику. Администратор сказала, что врач принимает пациента.
— Передайте, пожалуйста, что звонит мама Сони Волковой. Он сам просил меня связаться.
Через несколько минут в трубке прозвучал серьезный голос:
— Ирина, спасибо, что позвонили. Вы можете приехать сегодня? Одна. Мне нужно поговорить о вашей дочери.
Его тон не оставлял места сомнениям. Это было важно.
— Да. В два часа подойдет?
