Муж забрал все сбережения, оставив мне ипотеку и фразу «ты сильная». Сюрприз, который ждал его после подписания бумаг о разводе

Колесо предательски скрипнуло, вильнуло в сторону, но я удержала равновесие. Мышцы на руках привычно напряглись. В сорок два года я знала о сопротивлении материалов больше, чем о масках для лица. Мой маникюр давно сменился короткими, «под корень», ногтями — так удобнее было вскрывать банки с краской или проверять ровность шпатлевки.

На парковке было душно. Металл машин раскалился так, что к нему страшно было прикоснуться. Мой уютный кроссовер вторую неделю стоял в сервисе — полетела коробка передач, — поэтому я моталась на рабочем фургоне Гоши. Белый «Форд Транзит», побитый жизнью и гравием, пропахший табаком, перегаром рабочих и вечной пылью.

Я открыла задние двери, с натугой закинула ведра с затиркой внутрь. Спина отозвалась глухой болью.

«Ничего, Анора, — подбодрила я себя. — Сегодня вечером ты снимешь эти чертовы джинсы. Наденешь то самое шелковое платье цвета шампанского. Гоша пригласил в «Монарх» — самый дорогой ресторан в городе. Всё будет как в кино».

Я залезла в кабину. На пассажирском сиденье валялась какая-то ветошь, пустые стаканчики из-под кофе и россыпь саморезов. Гоша ненавидел порядок в машине так же сильно, как я его любила. «Творческий беспорядок, Нора! Не души во мне художника!» — смеялся он, когда я пыталась разгрести завалы в бардачке.

Кстати, о бардачке. Мне нужно было найти накладную на прошлую закупку — Плетнев требовал отчет за каждый гвоздь. Я нажала на тугую кнопку, и крышка бардачка с грохотом откинулась, вывалив мне на колени ворох квитанций, страховку и старый чехол от шлифмашинки.

Среди этого бумажного мусора что-то блеснуло. Не металл, а плотная, дорогая бумага. Темно-синий конверт с золотым тиснением: «Золотой Век. Ювелирный дом».

Сердце предательски екнуло. Я знала этот бренд. Там не покупают серебряные колечки на сдачу. Там покупают вещи, которые передают по наследству.

Я осторожно открыла конверт. Внутри лежал чек.

Триста восемьдесят тысяч. Оплата картой вчера в 18:45. Я похолодела. Ровно эта сумма лежала на нашем накопительном счете — том самом, куда мы полгода откладывали каждый рубль на годовой транш по кредиту за дачу. Платеж через три дня. Если мы его не внесем, банк выставит штрафные санкции, от которых у меня зашевелятся волосы даже там, где их нет.

Я дрожащими пальцами открыла приложение банка на телефоне. Так и есть. Доступный остаток: ноль. Он перевел их на свою карту еще утром, пока я была в душе, и удалил уведомление с моего экрана.

— Ох, Гоша… — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются влагой. — Ну какой же ты дурак…