Муж забрал все сбережения, оставив мне ипотеку и фразу «ты сильная». Сюрприз, который ждал его после подписания бумаг о разводе

Я представила его вчерашним вечером. Как он, наверное, перехватил у меня ключи от фургона, соврав, что нужно срочно отвезти тепловую пушку Плетневу, заехал в этот пафосный салон прямо в своей рабочей куртке, как смущался под взглядами лощеных продавщиц, как выкладывал эти деньги, которые мы откладывали полгода, отказывая себе даже в нормальном отпуске.

Он хотел сделать мне сюрприз. На двадцатилетие. Решил, что я достойна не просто «спасибо за работу», а настоящего сокровища. Мой Гоша. Мой большой, безответственный, талантливый и такой любящий муж.

Я прижала чек к груди. Вся усталость, всё раздражение от Семёныча, от капризной Поляковой, от пыли и жары — всё вдруг испарилось. Я простила ему этот транш. Плевать на банк, перезайму у Плетнева под будущие объемы. Главное, что он помнит. Главное, что он ценит.

Я снова посмотрела на чек, чтобы прочитать название изделия. Хотелось представить, как оно будет выглядеть на мне вечером.

«Браслет. Золото 750 пробы. Вставки: сапфиры, бриллианты. Плетение: «Бисмарк». Размер: 16».

Я замерла. Пыльный воздух в кабине фургона вдруг стал густым, как цементный раствор.

Шестнадцатый размер.

Я медленно опустила взгляд на свои руки. На свои широкие, крепкие ладони. На запястья, которые за двадцать лет стройки стали надежными, как опоры моста. Я никогда не была хрупкой дюймовочкой. Мой размер браслета — девятнадцать. В крайнем случае, восемнадцать с половиной, если модель свободная.

Шестнадцатый размер — это на девочку. На очень тонкую, хрупкую, почти прозрачную девушку. На такую, у которой руки не пахнут затиркой и которая не знает, как удержать виляющую тележку с ведрами.

В голове что-то щелкнуло. Память — штука жестокая, она начала подкидывать картинки, которые я раньше старательно игнорировала. Гоша, который в последнее время стал слишком часто «задерживаться на объекте у Плетнева». Гоша, который купил себе новый парфюм, хотя раньше пользовался тем, что я дарила ему на день рождения. Гоша, который вчера вечером прятал телефон, когда я зашла в комнату.

А у Плетнева была дочь. Паулина. Двадцать шесть лет, диплом дизайнера из Лондона и запястья… да, те самые. Тонкие, как у фарфоровой статуэтки. Она часто привозила отцу документы на объект, и Гоша всегда вызывался её встречать, бросая все дела. «Надо наладить контакт с молодежью, Нора! Она же будущий трендсеттер!» — говорил он, поправляя прическу перед зеркалом в бытовке.

Я посмотрела на дату в чеке. Вчера. 18:45…