Мужчина купил списанный грузовик на последние деньги. Сюрприз в бензобаке, который навсегда изменил его жизнь

Глеб оставил на крыльце визитку с номером телефона, на которой не было имени, только цифры. Он дал знак своим людям, и они направились к машинам.

Перед тем как сесть во внедорожник, Глеб обернулся и добавил, что он очень надеется на благоразумие Виктора. Потому что второй визит будет уже не таким вежливым. Кортеж развернулся и уехал, оставив за собой запах дорогого бензина и тревоги.

Виктор остался один посреди двора. Он понимал, что выиграл лишь несколько часов. Они не поверили ему, они вернутся ночью или будут следить.

Теперь он был в осаде в собственном доме. Но самое главное, он убедился, что содержимое бидона действительно стоит того, чтобы за него убивать. И он не собирался отдавать его этим людям.

Как только черные внедорожники скрылись за поворотом, оставив после себя лишь оседающую пыль и тяжелое ощущение надвигающейся беды, Виктор не стал терять ни секунды. Он прекрасно понимал, что время до вечера, которое ему великодушно дал Глеб, — это фикция, уловка, чтобы усыпить бдительность. Они не уехали.

Они просто отъехали на безопасное расстояние, чтобы перекрыть выезды из деревни и наблюдать. Виктор, стараясь не делать резких движений и сохранять вид растерянного, но хозяйственного мужика, прошелся по двору, словно оценивая фронт работ. Его взгляд, натренированный годами жизни в зоне, где умение замечать детали стоило здоровья, сканировал окрестности.

И он увидел их. На опушке леса, метрах в трехстах от дома, блеснуло стекло бинокля. Еще одна машина, неприметный старый внедорожник, стояла на выезде из Сосновки, якобы сломавшись.

Кольцо сжималось. Виктор понял, что его дом превратился в мышеловку. Оставаться здесь ночью — значит ждать, пока к тебе придут с паяльником или просто сожгут вместе с избой, списав все на неисправную проводку.

Ему нужен был план. И нужен был транспорт. Грузовик стоял посреди двора, обездвиженный отсутствием левого бака и разобранной магистралью.

Виктор подошел к машине, открыл капот и начал копаться в моторе. Всем своим видом он показывал наблюдателям, что просто занимается текущим ремонтом, как и обещал. На самом деле он лихорадочно соображал, как заставить махину поехать.

Без баков это казалось невозможным, но Виктор знал старый шоферский трюк, который не раз выручал водителей на зимниках. Он притащил из сарая 20-литровую пластиковую канистру с соляркой, проделал в крышке отверстие и просунул туда два шланга — подачу и обратку. Всю эту конструкцию он закрепил прямо в кабине, за пассажирским сидением, надежно примотав проволокой к каркасу.

Теперь у него был импровизированный топливный бак, которого хватит километров на 70. Этого было вполне достаточно, чтобы вырваться из оцепления и уйти в глухие леса, где тяжелые внедорожники охраны завязнут по крышу. Работая, он старался не смотреть в сторону леса, чтобы не выдать, что обнаружил слежку.

Но он чувствовал тяжелый, липкий взгляд чужой оптики. Закончив с машиной, Виктор решил сделать еще один ход — проверить, есть ли у него хоть какая-то поддержка со стороны закона. Он не питал иллюзий, но надежда умирает последней.

Вытерев руки ветошью, он вышел за ворота и неспешно побрел в сторону единственного в деревне магазина, который служил и почтой, и клубом сплетен. Виктор знал, что его телефон, скорее всего, уже прослушивают. Аппаратура у таких людей серьезная, поэтому звонить нужно было с чистого номера.

В магазине пахло хлебом и стиральным порошком, продавщица тетя Валя дремала за прилавком. Виктор купил пачку чая и попросил разрешения позвонить с городского аппарата, стоявшего на прилавке, соврав, что у него села батарейка. Он набрал номер участкового Семенова; гудки шли долго, тревожно.

Наконец, капитан ответил. Виктор, стараясь говорить иносказательно, сообщил, что к нему приезжали гости из города, интересовались покупкой и что ведут они себя очень нагло. Он спросил, может ли власть защитить честного фермера от наезда.

Ответ Семенова заставил Виктора похолодеть. Голос участкового был тихим, сдавленным и каким-то виноватым. Он не стал расспрашивать подробности, а сразу полушепотом посоветовал Виктору не упрямиться.

Семенов сказал, что ему уже звонили сверху из областного управления и настоятельно рекомендовали не вмешиваться в спор хозяйствующих субъектов. Участковый дал понять, что против Виктора работает машина, которую не остановить местному полицейскому с пистолетом. Он сказал, что если Виктор отдаст то, что у него просят, то, возможно, останется жив и даже при деньгах.

А если нет, то Семенов ничем помочь не сможет, потому что у него самого двое детей и ипотека. Разговор прервался короткими гудками. Виктор положил трубку, иллюзий больше не осталось.

Закон в Сосновке отменили, теперь здесь действовало право сильного. Виктор поблагодарил продавщицу, купил еще блок спичек и пару банок тушенки — набор выживальщика, и вышел на крыльцо. Старый внедорожник на выезде из деревни никуда не делся.

Наблюдатели ждали темноты. Вернувшись домой, Виктор начал готовиться к осаде. Он понимал, что штурм, скорее всего, начнется ночью.

Глеб — профессионал, он не будет устраивать стрельбу средь бела дня. Они попытаются зайти тихо, вырубить его и обыскать дом. Или, если решат, что он упрямится, просто подожгут сарай, чтобы выкурить его наружу….