Мужчина уже готовился к решению врачей, когда неожиданная встреча у больницы заставила его задуматься

Андрей Павлович не мог поверить. Кира казалась доброй, внимательной, почти родной. Она рассказывала, что сирота. Фамилия у неё была другая, не как у хирурга. Отчество Андрей Павлович не помнил: документы он видел один раз при приёме на работу, а потом для всех она стала просто Кирой, иногда даже Кирочкой.

Имя распространённое. До последнего он цеплялся за мысль, что это совпадение.

Но проверить можно было только одним способом.

Он повернулся к дочери.

— Эвелина, вспомни, пожалуйста. Что ты слышала в тот день? Что говорила Кира?

Девочка нахмурилась, пытаясь собрать обрывки памяти.

— Я смотрела мультики у себя. Потом серия закончилась, и я пошла искать Киру, чтобы она включила следующую. Подошла к гостиной и услышала, что она не убирается, а лежит на диване и разговаривает по телефону. Она говорила… сейчас… что-то вроде: «Я просто так отсюда не уйду. Половина мне не нужна, мне нужно всё. Столько сил потрачено, я чуть не попалась, когда подменила таблетки его жены. Хорошо, что отец помог. Мы почти попали под проверку, но у него есть нужные люди».

Андрей Павлович побледнел.

Эвелина продолжила тише:

— Потом она меня увидела и замолчала. Включила мультики. А дальше я уже ничего не помню. Только иногда просыпалась в больнице. Каждый раз приходил толстый доктор в очках, и я снова засыпала. Папа… он больше ко мне не придёт?

Андрей Павлович крепко обнял дочь.

— Никогда. Ты его больше не увидишь. У меня тоже есть люди, которые умеют разбираться с такими историями. Посмотрим, что он скажет, когда начнут задавать вопросы уже ему.

В этот момент в замке щёлкнул ключ.

На пороге появилась Кира.

На ней было тесное красное летнее платье и босоножки на каблуках. Лицо покрывал яркий макияж, слишком нарядный для обычного рабочего дня. Она пришла во всеоружии: утешать несчастного отца, подставить плечо, стать единственным живым теплом в доме, где, как она думала, больше не осталось ребёнка. Она была уверена, что после смерти дочери Андрей Павлович окончательно сломается. А когда боль немного утихнет, рядом окажется она — преданная, нежная, всегда готовая поддержать.

Кира прошла по коридору к детской и замерла.

Вместо убитого горем мужчины она увидела Андрея Павловича, живую Эвелину и незнакомую женщину в пёстрой юбке, спокойно сидящую рядом с девочкой. Последняя сбила Киру с толку больше всего. Она открыла рот, но не произнесла ни слова.

— Мы всё знаем, — сказал Андрей Павлович.

Кира побледнела…