Мужчина уже готовился к решению врачей, когда неожиданная встреча у больницы заставила его задуматься
Девочка поначалу не понимала, что произошло. Для неё смерть была чем-то далёким, ненастоящим. Она ждала, что мама вот-вот войдёт, улыбнётся, обнимет, и всё снова станет прежним. Эвелина постоянно спрашивала о ней, и каждый такой вопрос резал отца глубже ножа.
Лишь со временем до ребёнка стало доходить: мама больше не вернётся. Она не услышит её смех, не спрячется в её объятиях, не почувствует ладонь на своих волосах. После этого Эвелина замкнулась. Её водили к специалистам, с ней говорили, её пытались отвлечь, но всё было почти безрезультатно.
Андрей Павлович видел, как дочь гаснет, и сам проваливался всё глубже. Их дом медленно превращался в место, где жили не люди, а две боли.
Так продолжалось до тех пор, пока молодая домработница Кира не решилась вмешаться.
Она была лёгкой, подвижной, с ясной улыбкой и мягким голосом. Хрупкая светловолосая девушка с круглым лицом, она казалась человеком, который не умеет долго смотреть на чужое горе со стороны. Однажды, когда Андрей Павлович снова неподвижно сидел в гостиной, она подошла к нему и заговорила.
— Я понимаю, вам сейчас невыносимо. Но вы взрослый человек. Как бы страшно это ни звучало, вы сможете пережить потерю. Боль не исчезнет сразу, но однажды станет тише. А вот Эвелина… Она смотрит на вас и несёт не только своё горе, но и ваше. Дети чувствуют всё намного сильнее, чем нам кажется.
Андрей Павлович устало поднял на неё глаза.
— Что я могу сделать? Как мне остановить это в себе? Разве можно просто взять и начать жить дальше?
— Можно не хотеть, но всё равно надо, — тихо сказала Кира. — Ради неё. Вера ведь не хотела бы видеть вас такими. Посмотрите на себя. Вы перестали заниматься делами, перестали выходить из дома, перестали быть опорой. А Эвелине сейчас нужен именно отец, а не ещё один человек, которого она потеряла.
Он молчал.
Кира продолжила уже мягче:
