Мужчина уже готовился к решению врачей, когда неожиданная встреча у больницы заставила его задуматься
— Я тоже рано осталась без родителей. Правда, была немного старше. Я помню это чувство, будто внутри всё оборвалось и никто не может помочь. Рядом со мной тогда никого не было. А у Эвелины есть вы. Не таскайте её только по кабинетам. Будьте с ней. Гуляйте там, где вы любили бывать втроём. Говорите о маме, вспоминайте её. Не делайте вид, будто Веры не было. Если вам самому станет слишком тяжело, поговорите со мной. Я выслушаю.
Эти слова почему-то дошли до него.
В тот же вечер Андрей Павлович долго смотрел на себя в зеркало. На него глядел заросший, усталый, чужой мужчина с пустыми глазами. Какой пример он подаёт дочери? Чему она научится, если будет видеть, что после потери остаётся только умирать при жизни?
Он начал возвращаться. Сначала медленно, через силу. Брился, одевался, выходил с Эвелиной на прогулки, рассказывал ей о Вере — осторожно, бережно, без надрыва. Они вместе смотрели старые фотографии, вспоминали смешные случаи, иногда плакали, но уже не в одиночку.
Понемногу Эвелина снова стала улыбаться. Для Андрея Павловича это было дороже любых побед.
Они с дочерью сблизились так, как раньше девочка была близка с матерью. Он благодарил Киру за то, что та не дала ему окончательно утонуть. Предлагал ей деньги, дорогие подарки, премии, но девушка всякий раз смущалась и отказывалась.
Она продолжала работать в их доме. Благодаря ей квартира всегда была чистой и уютной. Если Андрей Павлович задерживался на работе, Кира могла забрать Эвелину из детского сада, покормить её, почитать с ней книжку, поиграть. Постепенно она подружилась с девочкой и часто проводила с ней время не только потому, что так было нужно, а будто по собственному желанию.
Андрей Павлович смотрел на это с тихой благодарностью. Ему казалось, что им необыкновенно повезло с этой девушкой: она будто пыталась дать осиротевшему ребёнку хоть немного материнского тепла.
Сам он о новой женитьбе не думал. Рана была слишком свежей. Вера оставалась единственной женщиной в его сердце, и он хотел, чтобы так было всегда. К тому же Кира была вдвое моложе: ей двадцать три, ему сорок шесть. Она заслуживала своей любви, своей семьи, своей судьбы. Но не здесь и не с ним. Его жизнь, как он тогда решил, будет состоять из работы и воспитания дочери.
Так он представлял себе будущее.
Но три дня назад всё опять перевернулось.
Раздался звонок. Уже по мелодии, по тому, как она прорезала тишину кабинета, Андрей Павлович почувствовал беду. В трубке послышался срывающийся голос Киры.
— Андрей Павлович… Эвелина… Она потеряла сознание!
Мир снова качнулся.
Он застыл с телефоном в руке, чувствуя, как спина покрывается холодным потом.
— Что случилось?
