Мужчина забрал из приюта пса, которого все считали безнадёжным, не подозревая, чем это обернётся

В кладовке действительно было подготовлено: толстая подстилка из старых одеял, миски, крюк в стене, прочная дверь с новым засовом. На полу стоял ведерный таз с водой. У окна висела плотная занавеска, чтобы пес не бросался на прохожих.

Когда Александр открыл переноску, Гром вылетел из нее черной молнией. Цепь дернулась так, что обожгла ладонь сквозь перчатку. Пес ударился плечом о стену, развернулся, ощерился. Зубы блеснули бело и страшно. Ирина вскрикнула с крыльца.

— Закрой дверь! Закрой немедленно!

Александр стоял внутри кладовки, спиной к двери. Сердце колотилось где-то в горле. Гром рычал, низко опустив голову. Между ними было два шага и натянутая цепь.

— Тихо, — сказал Александр.

Гром бросился.

Он остановился в воздухе на длине цепи, лязгнул карабин. Александр не отскочил, хотя тело само просило отпрыгнуть, закрыть лицо руками, выбежать. Он только отвернул взгляд, как советовала Наталья Викторовна, и медленно поставил миску с мясом на пол.

— Ешь.

Пес не ел. Он стоял, дрожа от злости, и смотрел, как Александр пятится к двери.

Вечером Ирина не разговаривала с мужем. На кухне тикали часы, капал кран, в кастрюле остывала гречка. Артем ковырял вилкой котлету. Александр сидел напротив и чувствовал, как между ними лежит не стол, а целая пропасть.

— В школе опять спрашивали, — сказал Артем вдруг.

Ирина подняла на него глаза.

— Кто?

— Мельник. Сказал, что папа украл у людей материалы и теперь нас выселят.

Александр сжал кулак под столом.

— Что ты ответил?

— Ничего. Он толкнул мой рюкзак. Я ушел.

Ирина закрыла лицо ладонью. Плечи у нее затряслись, но она не плакала вслух. Александр потянулся к ней через стол, но она резко встала.

— Не трогай.

— Ира…

— Нет. Ты мне скажи одно. Ты правда не подписывал те бумаги?

Он замер.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как в кладовке за стеной Гром скреб когтями доску.

— Ты спрашиваешь всерьез?

— Я не знаю, что я спрашиваю! — она сорвалась, но тут же снизила голос, глянув на сына. — Я видела копии, Саша. Твоя подпись. Твои накладные. Твой доступ к складу. Потом вдруг завещание матери, где большая часть дома уходит Дмитрию, хотя она всегда говорила, что дом вам пополам. Потом твой начальник заявляет, что ты все это провернул. Потом брат предлагает «мирно разойтись», чтобы мы съехали без скандала. Ты молчишь, ходишь как тень и привозишь бешеного пса.

— Я не молчу. Я пытаюсь разобраться.

— С кем? С адвокатом, которому ты уже месяц не можешь заплатить? С нотариусом, который говорит, что завещание законное? С бывшим начальником, который не берет трубку?

Александр опустил голову…