Мужчина забрал из приюта пса, которого все считали безнадёжным, не подозревая, чем это обернётся

— Или не ты? Мельник твои поручения выполняет?

На лице Дмитрия впервые промелькнуло раздражение. Быстро, почти незаметно.

— Ты бредишь. Смотри, Ира, — он повернулся к ней. — Он уже соседей обвиняет. Сегодня Мельник, завтра ты. Подумай о ребенке.

Ирина побледнела.

Александр увидел, как брат заметил ее реакцию, и понял: именно туда он бьет. Не в документы, не в суд. В усталость Ирины, в ее страх, в ее желание спасти сына любой ценой.

— Уходи, — сказал Александр.

— Хорошо. Но потом не говори, что я не пытался по-семейному.

Дмитрий положил папку на лавку у ворот и ушел, осторожно обходя лужи.

Вечером Ирина долго смотрела на соглашение. Не подписывала. Просто листала страницы, кусая губу.

— Может, нам правда уехать, — сказала она наконец. — Снять комнату. Начать заново.

Александр сидел напротив. Рука после укуса ныла. Колено болело после ночного падения. Он вдруг почувствовал такую усталость, что захотелось лечь на пол и закрыть глаза.

— Куда?

— Не знаю.

— На что?

— Не знаю! — она швырнула бумаги на стол. — Я ничего не знаю. Я только знаю, что Артем просыпается ночью. Что ты разговариваешь сам с собой в мастерской. Что я боюсь звонка в дверь. Что этот дом стал ловушкой.

— Это дом моей матери.

— А мы? Мы кто для тебя? Приложение к дому? К твоей правде? К твоей гордости?

Он хотел сказать, что борется за них. Но в этот момент понял: для Ирины это уже не выглядело борьбой. Это выглядело как медленное утопление, где он упрямо держится за камень и тянет семью за собой.

Артем вошел на кухню босиком.

— Я не хочу уезжать, — сказал он.

— Иди спать, — устало произнесла Ирина.

— Нет. Я слышал. Я не хочу. Бабушка говорила, что этот дом наш. Что яблоню посадил дед. Что в мастерской папа сделал мне деревянный грузовик.

— Артем…

— А дядя Дима врет, — мальчик вдруг покраснел. — Он всегда врет. Он тогда бабушке говорил, что папа не приехал, потому что ему все равно. А папа стоял в аптеке за лекарствами. Я сам слышал.

Ирина замолчала.

Александр медленно повернулся к сыну.

— Когда?

— Перед больницей. В тот день, когда бабушке стало плохо. Я пришел после школы, хотел забрать зарядку. Дядя Дима был у нее в комнате. Дверь не закрыта. Он говорил: «Саша опять занят, мама. Подпиши, а то дом уйдет за долги». А бабушка плакала. Я испугался и ушел.

У Александра похолодели руки.

— Почему ты молчал?

Артем сжал плечи.

— Я думал, вы знаете. А потом бабушка умерла. Потом вы все ругались. Потом мама плакала. Я боялся.

Ирина опустилась на стул.

— Господи.

Александр встал, подошел к сыну, присел перед ним. Лицо Артема было мокрым от слез, но он не издавал ни звука.

— Слышал, что она подписала?