Мужчина забрал из приюта пса, которого все считали безнадёжным, не подозревая, чем это обернётся

Александр не ответил. Он подошел к кладовке. Кусок колбасы лежал у порога. Гром внутри хрипел и царапал дверь.

— Не трогай! — крикнула Ирина.

Но Александр уже наклонился. Колбаса пахла странно, горько. Он завернул ее в пакет из-под корма, руки у него дрожали.

— Хотели отравить? — прошептал Артем за спиной.

Александр посмотрел на темный забор.

— Или заставить замолчать.

Утром он отнес пакет в ветеринарную клинику. Молодая врач, Ольга, сначала смотрела скептически: такие истории ей, наверное, рассказывали часто. Но когда понюхала колбасу, лицо ее стало серьезным.

— Я не лаборатория, — сказала она. — Но запах подозрительный. Оставьте. Я могу передать знакомому токсикологу, неофициально. Для суда это не доказательство, но хотя бы поймем, что там.

— Сколько?

Она махнула рукой.

— Потом. И собаку привезите на осмотр. У него старая травма лапы, я видела по походке на видео приюта.

— Вы знаете Грома?

Ольга помолчала.

— Я его первая осматривала, когда нашли. Он тогда никого не подпускал. Но на шее у него был след от старого кожаного ошейника. Хорошего, не цепного. И под шерстью — микрочип.

Александр резко поднял голову.

— Какой микрочип?

— Нечитаемый. Поврежденный. Приют пытался пробить, но база не дала владельца. Старый формат. Я записывала номер частично, где-то в журнале. А что?

Он сам не понял, почему это его зацепило. Может, потому что Гром вдруг перестал быть безымянной бедой. У него было прошлое. Кто-то когда-то купил ему хороший ошейник, оформил чип, возможно, звал по-другому.

— Посмотрите, пожалуйста, — сказал Александр.

Ольга кивнула.

— Попробую.

Дома его ждала новая неприятность. У ворот стоял Дмитрий.

На нем было светлое пальто, которое совершенно не подходило к грязной улице и мокрому двору. Он держал в руке папку и улыбался так, будто пришел на семейный обед, а не отбирать дом.

— Саша, — сказал он мягко. — Нам надо поговорить.

Ирина стояла на крыльце. Лицо у нее было напряженное. Артем прятался за дверью.

— Говори, — Александр остановился у калитки.

Дмитрий бросил взгляд на кладовку, откуда донеслось глухое рычание.

— Слышал, ты завел зверя. Не лучшее решение. Соседи уже жалобы пишут.

— Ты для этого пришел?

— Я пришел предложить нормальный выход. Пока все не стало совсем плохо. Мой юрист подготовил соглашение. Ты с семьей освобождаешь дом в течение месяца. Я закрываю часть твоих долгов и не подаю гражданский иск по поводу ущерба, который ты причинил конторе.

Александр коротко усмехнулся.

— Какой щедрый.

— Саша, не упрямься. Ты проиграешь. Завещание есть. Документы есть. Твоя подпись есть. Мама сама все решила.

При слове «мама» у Александра дернулась щека.

— Не говори о ней так.

— А как? — Дмитрий чуть наклонил голову. — Ты последние годы появлялся здесь, когда надо было что-то починить или занять денег. А я возил ее по врачам, покупал лекарства, занимался документами.

Это было неправдой и полуправдой одновременно. Александр действительно много работал и часто приезжал поздно. Дмитрий действительно иногда возил мать в поликлинику — особенно последние два месяца, когда внезапно стал внимательным, заботливым, почти образцовым сыном. Тогда Александр еще радовался: наконец-то брат повзрослел.

— Зачем ты приходил ночью? — спросил Александр.

Дмитрий моргнул.

— Что?