На вокзале девочка вернула мне кошелёк и дала странный совет, который я всё же решила проверить.
Он протянул руку, но Соломия оказалась быстрее. Из кармана ее старой куртки блеснул маленький потрепанный баллончик. Девочка нажала. Назар вскрикнул, отшатнулся, схватившись за лицо.
— Бежим! — Марина выскользнула из-под кровати, подняла сумку и потянула Соломию за собой.
Они пронеслись через коридор, хлопнули дверью и помчались вниз по лестнице. Сзади Назар кашлял, ругался, что-то кричал, но догнать не мог. На улице за углом уже ждала машина, заказанная Мариной заранее. Она бросила сумку на сиденье, втолкнула Соломию внутрь и сама села следом.
— В аэропорт, — сказала она водителю. — Пожалуйста, быстрее.
Машина тронулась. Назар выбежал из подъезда, все еще зажимая лицо ладонями. Он стоял посреди мокрого двора и смотрел им вслед, но расстояние между ними росло с каждой секундой.
В аэропорту Марина купила два билета на ближайший рейс в тот город, где ее все еще ждали по работе. Среди яркого света, очередей и равнодушных экранов ей вдруг стало страшнее, чем в темной квартире: там опасность имела лицо Назара, а здесь все зависело от чужих правил, чужой подписи, чужого взгляда. Проблема с документами Соломии всплыла сразу. У девочки не было ничего: ни паспорта, ни свидетельства, ни школьной справки, ни официального подтверждения, что она вообще может лететь с Мариной. Этот разговор Марина продумала еще утром, но от этого ладони не перестали потеть.
У стойки она говорила спокойно, почти буднично. Представила Соломию племянницей, сказала, что в семье сложная ситуация, что документы на временное сопровождение уже оформляются, но срочно нужно добраться до родственников. Показала свой паспорт и заранее подготовленную распечатку, похожую на подтверждение из соответствующей службы. Сотрудница долго смотрела то на бумагу, то на девочку, то на Марину.
— Понимаю, что выглядит непросто, — тихо сказала Марина. — Но ребенку нельзя оставаться здесь. Я оплачу все необходимые сборы, только помогите нам пройти оформление.
Пауза тянулась мучительно. Потом сотрудница вздохнула, внесла данные, попросила оплатить дополнительные услуги и выдала посадочные талоны. Марина взяла их так осторожно, будто это были не листки бумаги, а ключи от новой жизни.
До выхода на посадку Соломия молчала и только крепко держала Марину за руку. В самолете она впервые за все время чуть улыбнулась — не широко, не доверчиво, а робко, уголком губ.
— Куда мы теперь? — спросила она, когда самолет начал выруливать…
