На вокзале девочка вернула мне кошелёк и дала странный совет, который я всё же решила проверить.

— Марина, это уже не смешно. Где ты? Я начинаю волноваться. Если не ответишь, я обращусь в полицию и скажу, что ты пропала. Просто напиши, что с тобой все в порядке.

Она усмехнулась. Даже угроза была обернута заботой.

Марина записала короткий ответ:

— Не ищи меня. Я знаю все: женщину, деньги, кредит, твой план. Если обратишься в полицию, я передам им то, что записала. С деталями. Больше мне не пиши.

Она отправила сообщение и тут же убрала его номер из избранных. Потом написала адвокату, с которым раньше пересекалась по работе: срочно подготовить документы на развод и раздел имущества, зафиксировать подозрение в мошеннической схеме, принять аудиозапись как доказательство намерений Назара. Одного разговора могло не хватить для серьезного дела, но для защиты и давления этого было достаточно. Главное — Назар должен понять, что теперь она не одна и молчать не станет.

Соломия проснулась, когда Марина дописывала письмо.

— Вы уже все решили? — спросила она, садясь на кровати.

— Почти. Сначала заберем документы и ноутбук. Потом уедем.

— У вас есть запасной ключ?

— Есть.

— Тогда надо идти днем. Когда он на работе. Я знаю, во сколько он обычно выходит.

Они позавтракали тем, что осталось с вечера, и поехали обратно на автобусе. Марина надела темные очки и капюшон, Соломия спрятала волосы под старую кепку. Подъезд выглядел таким же, как всегда: облупленные стены, детская коляска у батареи, запах сырости. Эта обычность казалась издевательством после всего, что произошло.

Марина открыла дверь квартиры. Внутри было тихо. Куртки Назара не было, обувь отсутствовала. На кухне стояла чашка с темным следом на дне. Они действовали быстро. Марина складывала документы, ноутбук, флешки, нужную одежду, паспорт, зарядки. Соломия стояла у окна, следя за улицей.

— Машина, — внезапно сказала она. — Его.

Марина замерла с папкой в руках. По лестнице уже поднимались шаги. Потом ключ вошел в замок.

Она схватила Соломию за руку и потянула в спальню. Времени думать не было. Они снова залезли под кровать — в то самое узкое, пыльное пространство, где Марина накануне услышала правду. Теперь рядом с ней лежала девочка, из-за которой она выжила в этой правде.

Дверь квартиры распахнулась.

— Марина? — голос Назара был злым, сдавленным. — Я знаю, что ты здесь. Соседка видела, как ты заходила с какой-то девчонкой. Выходи. Хватит спектаклей.

Он прошел по комнатам, открыл шкаф, дернул ящик комода. Потом вошел в спальню. Его туфли остановились у самой кровати.

— Твоя сумка здесь, — сказал он уже ниже. — Не играй со мной. Вылезай и отдай телефон. И деньги верни на счет. Ты не понимаешь, во что лезешь.

Марина чувствовала, как Соломия рядом дрожит. Но девочка дрожала не только от страха. В ее напряжении было что-то собранное, злое, готовое к действию.

Назар опустился на корточки. Его лицо появилось в просвете — красное, перекошенное, с глазами, в которых больше не было притворной нежности.

— Нашлась, — прошипел он. — Вылезай сейчас же…