На вокзале девочка вернула мне кошелёк и дала странный совет, который я всё же решила проверить.

Девочка села на край скамейки и подтянула колени к груди.

— Меня зовут Соломия.

— Соломия, — повторила Марина, будто это имя могло что-то объяснить. — Так откуда?

— Я живу рядом. В соседнем подъезде, на чердаке. Там есть маленькое окно под самой крышей. Из него видно ваши окна, когда шторы закрыты не до конца. Я не специально смотрела. Просто там холодно, темно, спать трудно. А в чужих окнах бывает свет. Люди ужинают, разговаривают, ходят по комнатам. Иногда кажется, что у них все нормально.

Марина почувствовала укол стыда и странного ужаса. Ее личная жизнь, ее спальня, ее кухня — все это было видно ребенку, который ночевал где-то под крышей.

— Я видела его с той женщиной, — продолжила Соломия. — Сначала один раз. Потом еще. Они приходили, когда вас не было. Иногда поздно, иногда днем. Я хотела сказать вам раньше, но не знала как. Вы всегда быстро проходите. А сегодня увидела, как вы вышли с сумкой и билетом. Поняла, что он ждет, пока вы уедете. Села в автобус и поехала за вами на вокзал. А потом вы уронили кошелек. Я подняла его и… решила, что это шанс.

Марина закрыла лицо ладонями. Несколько секунд она не могла говорить.

— Ты спасла меня, — наконец сказала она хрипло. — Но почему? Почему тебе не все равно?

Соломия долго смотрела вниз, на черную воду. Когда заговорила, голос стал еще тише.

— Потому что у меня была мама. Она тоже верила мужчине. Он обещал, что все изменится, что они уедут, что будет дом и нормальная жизнь. Мама верила. А потом однажды не вернулась с работы. Сказали, что она сама ушла. Что бросила меня. Я кричала, что она бы так не сделала, но взрослые не слушали. Потом я нашла ее сумку в подвале. На ней была кровь. И все равно никто мне не поверил. Сказали, что я придумала, что ребенок испугался и путается.

Она дернула плечом, будто пыталась стряхнуть с себя воспоминание.

— Меня забрали в приют. А он снял деньги и исчез с другой женщиной. Я потом сбежала. С тех пор живу где придется. И когда увидела, как ваш муж делает что-то похожее, решила хотя бы попробовать предупредить. Вдруг на этот раз кто-нибудь послушает.

Марина хотела обнять ее, но Соломия напряглась так явно, что Марина остановила движение.

— Мне очень жаль, — сказала она. — И спасибо. Я не знаю, что было бы, если бы я села в поезд.

— Было бы плохо, — коротко ответила девочка. — Он забрал бы ваши деньги. Может, не только деньги. Не возвращайтесь туда одна. Не пишите ему. Не звоните. Если поймет, что вы все знаете, станет опасно.

— А ты? — Марина посмотрела на ее тонкие руки, на грязный свитер, на рюкзак. — Ты снова пойдешь на чердак?