На вокзале мальчик держал старую фотографию и тихо шептал: — Мне нужно найти этого человека… Надя бросила взгляд на снимок — и мгновенно побледнела. Это был……

Он говорил ровно, без слёз, без жалобы. Так иногда говорят дети, у которых горе ещё слишком свежее: оно стоит внутри тяжёлым камнем, и на голос уже не остаётся сил.

— А с кем ты теперь?

— С тёткой. Она нам по маме родня, не самая близкая, но другой нет. Мамы я почти не помню. Папы тоже.

Оксана Павловна кивнула. Вокзал вокруг жил своей жизнью: объявляли поезда, ругались из-за очереди, кто-то смеялся в телефон, кто-то чихал. А на этой скамье, под облупившимся плакатом, сидел мальчик, который собирался ехать в чужой город исполнять просьбу мёртвого деда.

— Покажешь, кого ищешь? — спросила она осторожно. — Может, фамилия мне что-то скажет.

Лука посмотрел недоверчиво. Потом всё-таки полез за пазуху и вынул жёлтый конверт. Углы у него были обтрёпаны, сгибы потемнели, бумага пахла старостью — не пылью даже, а тем тихим запахом шкафов, похоронных платков, старых документов и вещей, которые долго лежали без рук.

Мальчик вытряхнул на ладонь маленькую чёрно-белую фотографию.

— Вот он. Дед сказал — этот.

Оксана Павловна взяла карточку. Плотный картон, зубчатые края, тонкая трещинка в углу. На снимке стояли двое молодых солдат в шинелях и военных шапках, худые, неуклюже-весёлые, будто война на минуту отпустила их и разрешила улыбнуться. Один, слева, был с длинным носом и большим мальчишеским ртом. Второй, справа, ниже ростом, круглолицый, смотрел прямо в объектив с открытым выражением — словно его позвали, и он обернулся на знакомый голос.

Оксана смотрела на второго солдата и сначала не понимала, почему у неё дрожат пальцы. Дрожь шла не от холода. Она поднималась откуда-то из глубины, оттуда, где десятилетиями лежали семейные фотографии, отцовские рассказы, запах его пиджака, голос, редкие фронтовые слова, которые он произносил только в особые минуты. На старой карточке, в шинели не по плечу, стоял её отец — Павел Григорьевич Коваленко. Молодой, почти мальчишка. Тот самый человек, чей портрет в пиджаке с военными планками висел у неё дома над комодом…