Начальник колонии каждый день вызывал новенькую заключенную в свой кабинет
— Хватит сопли распускать. Иди в камеру и запомни мои слова. Не сделаешь то, что мне нужно, — попадешь в ад раньше срока.
Марина пошла к двери, едва переставляя ноги. Руки дрожали так сильно, что папка качалась в них, будто листы лежали не в ладонях, а на воде.
— Лебедева, куда понеслась? В себя приди! Ты в колонии, а не дома! — зло крикнула надзирательница, схватив ее за плечо так крепко, что, казалось, вот-вот хрустнут кости.
Но Марина почти не почувствовала физической боли. Душевная была куда сильнее.
Она думала об Олеге. Они ведь знали друг друга всю жизнь. Ходили в один детский сад, потом в одну школу, затем поступили в один медицинский институт. Поженились на третьем курсе — по любви, без сомнений, без расчетов. Она стала кардиохирургом, он — травматологом. Работали в одной больнице, мечтали о будущем.
Позже их профессиональные пути разошлись. Олега потянуло в бизнес. Он ушел из больницы, занялся поставками лекарств и медицинского оборудования. Дела пошли настолько успешно, что вскоре он стал одним из заметных предпринимателей города.
Но уход из медицины не разрушил их семейную жизнь. Марине казалось, что с каждым годом они становятся только ближе. Единственное, что омрачало их счастье, — отсутствие детей. Эту боль каждый переживал по-своему, глубоко пряча ее внутри.
Лязг засова вернул ее в настоящее. Марина снова оказалась в камере, среди женщин, таких же сломанных судьбой, как и она. С сокамерницами ей повезло: с первого дня ее приняли спокойно, без издевательств и унижений. Здесь, среди людей с тяжелыми историями, она неожиданно встретила больше человеческого тепла, чем ожидала.
Сердце бешено стучало, голова раскалывалась. Марина села на койку, обхватила виски руками и опустила взгляд. На полу лежал сложенный вдвое листок. Видимо, выпал из папки.
Она подняла его и развернула.
Строки, написанные знакомым почерком, поплыли перед глазами.
«Господи…
