Начальник колонии каждый день вызывал новенькую заключенную в свой кабинет

это же Олег», — поняла Марина.

После первых же фраз ей захотелось исчезнуть. Умереть. Провалиться сквозь землю. Лишь бы не читать дальше и не знать всего этого.

«Мариночка, я очень переживаю за тебя, ты знаешь, — писал Олег. — Но мне предложили контракт за границей. Если все получится, я буду получать большие деньги, смогу выйти на новые связи и серьезно расширить бизнес. Но ничего не выйдет, если там узнают, что я женат на заключенной. Марина, прости, но я подал на развод. Другого выхода у меня нет. Документы тебе должны передать. Пожалуйста, подпиши. Пройдет время, и мы еще увидимся».

Листок затрясся в ее руках.

«Значит, все. Руки дрожат — я больше не хирург. Мужа больше нет — я больше не жена. Я одна. Совсем одна».

Марина уткнулась лицом в подушку и беззвучно заплакала.

Сокамерницы не могли не заметить, как дрожат ее плечи.

— Маринка, ты чего там убиваешься? Мужик бросил? — догадалась Валентина, которую все в камере звали Валька-отмычка. Такое прозвище она получила за то, что умела вскрывать двери квартир, которые потом обчищала ее банда. Это был уже третий ее срок. — Даже не думай из-за этого с ума сходить. Меня тоже муж бросил. И ничего, как видишь, живая.

— И меня бросил! — отозвался кто-то из глубины камеры.

— И меня!

— Да нас тут половина таких. Кому мы тут нужны? Никому. Колония — не медаль, которой хвастаются. Тут только сами за себя держимся. Закалимся, как арматура, и выстоим. Верно, девки?

— Верно! — раздалось со всех сторон.

— Ты, Маринка, собирай себя по кускам, — продолжила Валентина. — Сидеть тебе здесь не день и не два. А выйдешь — тогда и решишь, как жить дальше.

Марина подняла опухшее от слез лицо…