Настя не поверила огромной зарплате и решила проверить объявление лично, не подозревая, что главное условие скрывается за словами о сыне хозяйки

Пятая неделя началась со звонка из клиники. Оля взяла трубку в начале 10-го утра. Александр уже уехал. Она домывала посуду после завтрака.

Звонила администратор — женщина с усталым голосом, которая говорила без интонаций, просто перечисляла факты. Следующий курс лечения начнётся через две недели. Нужно внести предоплату до пятницы.

Сумма — вот такая. Оля записала цифру на листке. Посмотрела на неё.

Деньги у неё были. Первая зарплата здесь оказалась больше заработка на всех предыдущих подработках, вместе взятых, и она успела часть отложить. Но сумма всё равно была на пределе.

— Хорошо, — сказала она администратору. — В пятницу переведу.

Повесила трубку. Постояла у раковины, глядя в окно на сад с его идеальными кустами. Потом сложила листок, убрала в карман фартука и пошла делать то, что было запланировано.

Генеральная уборка в кабинете.

Александр разрешил убираться там по четвергам строго с девяти до одиннадцати и просил не трогать бумаги на рабочем столе. Кабинет она видела раньше мельком: длинная комната с большим столом, два монитора, стеллаж с папками, расставленными вертикально и снабжёнными подписями. На подоконнике — маленькие, сантиметров по двадцать, модели деревьев, явно сделанные вручную.

Дуб, сосна, что-то лиственное, что она не сразу опознала. Красивые, если честно. Она пылесосила осторожно, обходила стол по широкой дуге.

Полки протирала медленно: папки вынимала, протирала полку, ставила обратно точно в том же порядке. Дошла до подоконника. Взяла первую модель.

Дуб. Двумя руками, очень аккуратно. Поставила обратно. Выдохнула.

Не уронила.

В одиннадцать она вышла из кабинета, плотно притворила дверь и сказала себе, что день начинается нормально. В четыре часа дня приехала Лариса Петровна.

Оля не ждала её, никакого предупреждения не было. Просто звонок в домофон, а на экране — та самая прямая спина и безупречная укладка. Оля открыла ворота, вышла встречать.

— Не звонила заранее специально, — сказала Лариса Петровна вместо приветствия. — Хотела посмотреть, как всё выглядит на самом деле, а не как всё бывает перед проверкой.

— Пожалуйста, — сказала Оля и посторонилась.

Женщина прошла по дому методично, не быстро, но и не задерживаясь нигде надолго. Гостиная, кухня, коридор. Заглянула в столовую, провела пальцем по краю стола.

Оля заметила этот жест и мысленно поблагодарила себя за то, что натирала стол сегодня утром. Потом Лариса Петровна остановилась у книжного стеллажа, посмотрела на пролёт Д–З. На книги, стоящие по цвету корешков.

Молчание.

— Это вы? — спросила она.

— Да.

— Он знает?

— Знает. Не велел возвращать.

Лариса Петровна повернулась к Оле. Смотрела на неё несколько секунд изучающе, без враждебности.

— Садитесь, — сказала она и первой прошла на кухню.

Оля поставила чайник. Села напротив. Лариса Петровна сняла пиджак, повесила на спинку стула. Жест неожиданно простой для такой женщины.

— Как вам здесь? — спросила она.

— Справляюсь.

— Это я вижу. Я спрашиваю: как вам?

Оля подумала секунду.

— Сложно. Он требовательный. Но предсказуемый, а это легче, чем кажется сначала. Когда понимаешь логику, становится проще.

— Вы поняли его логику?

— Частично.

Лариса Петровна кивнула, как будто это был правильный ответ.

— Он не всегда был таким, — сказала она негромко. — Это не оправдание. Просто факт.

Оля промолчала. Не её дело спрашивать.

— Три года назад у него был партнёр по бизнесу. Близкий человек, они вместе строили холдинг с нуля. Тот партнёр продал свою долю конкурентам, пока Александр был в больнице после аварии. Ничего катастрофического: перелом, три недели в больнице, но этого оказалось достаточно, чтобы не уследить. Александр выкупил долю обратно. Это обошлось ему очень дорого — и не только в денежном смысле.

Чайник щёлкнул. Оля встала, налила кипяток. Поставила чашку перед Ларисой Петровной.

— С тех пор он не доверяет никому, — продолжила та. — Всё должно быть на своём месте. Под контролем. Люди тоже.

— Поэтому 7 человек за 3 месяца, — сказала Оля.

— Поэтому он проверяет. Ищет, кто не выдержит.

Она взяла чашку.

— Вы пока держитесь.

— Стараюсь.

— Я вижу.

Лариса Петровна отпила чай и посмотрела на Олю поверх чашки.

— Вы не боитесь его.

— Боюсь, — честно сказала Оля. — Просто не показываю.

— Эту разницу он чувствует.

Они помолчали. За окном в саду что-то щёлкнуло. Наверное, система полива.

Автоматическая, конечно. Всё здесь было автоматическим и выверенным.

— У вас мать в клинике, — сказала Лариса Петровна.

Не вопрос — утверждение. Оля чуть напряглась.

— Да. Я указывала в анкете.

— Я помню. Как она держится?

— Следующий курс через две недели.

— Если нужна помощь с оплатой, скажите.

— Не нужна, — сказала Оля быстрее, чем собиралась. — Спасибо. Я справлюсь сама.

Лариса Петровна посмотрела на неё долго, внимательно и не стала спорить. Просто кивнула.

Уезжая, она надела пиджак в прихожей. У дверей остановилась и, не оборачиваясь, сказала:

— Он возвращается раньше. Вы заметили?

— Заметила, — сказала Оля.

— Хорошо.

Больше ничего. Она вышла, ворота закрылись. Оля стояла в прихожей и смотрела на закрытую дверь.

В голове крутилось это «хорошо» — не в том смысле, в котором его говорят, когда всё в порядке. В каком-то другом. Как будто всё шло по какому-то плану…