Немая девочка спасла пожилую женщину после нападения, не подозревая, как эта встреча изменит их жизни

Остапа потянуло вперед. Его ботинки скользили по грязи, приближаясь опасно к краю. Если бы он упал, обе бы погибли.

«Не отпущу тебя!» — прорычал старик, вбивая каблуки в выступающий корень, с венами на шее, набухшими, готовыми лопнуть. «Держись, госпожа! Помогите мне, госпожа Лидия!» Женщина, которая никогда не поднимала ничего тяжелее хрустального бокала, вползла по грязи, пока не добралась до ног Остапа. Своими тонкими руками она схватила пояс угольщика и тянула назад всем весом своего бесполезного тела, становясь человеческим якорем.

«Тяни, Остап! Тяни, как за свою жизнь!» — кричала она, плача и глотая дождь. Внизу Соломия висела в пустоте, безумно вращаясь, ударяясь о стену скалы, пока вода хлестала к ее ногам, пытаясь снова ее достать. Фонарь разбился от удара, оставляя ее в кромешной темноте, подвешенную над хаосом.

Но девочка не отпустила веревку. И, что важнее, ее правая рука не отпустила карман штанов. Остап отступил на шаг.

Потом еще на один. Его руки горели, словно внутри них пылал огонь. Каждый отвоеванный метр был победой над смертью.

— Она поднимается, уже близко, — задыхался старик. Лидия чувствовала, что руки выворачивает от напряжения, но не отпустила пояс Остапа.

Впервые в жизни она была частью команды. Впервые ее жизнь зависела от других, а жизнь других зависела от нее. Наконец маленькая, окровавленная и измазанная грязью рука появилась на краю пропасти, хватаясь за корень.

Остап издал последний крик усилия и потянул всем, что у него осталось, вытаскивая внучку из бездны. Соломия перекатилась по мокрой земле, кашляя воду, яростно дрожа, свернутая клубком нищеты и храбрости. Остап упал на колени рядом с ней, обнимая ее, целуя ее грязную голову, плача безутешно.

Лидия упала на спину, глядя в черное небо, дыша, словно только что пробежала марафон. Дождь все еще падал на них, но это уже не имело значения. Они победили ущелье.

Через несколько минут, когда сердца перестали галопировать, Соломия мягко освободилась из объятий деда. Села в грязи, посмотрела на Лидию и просунула руку в карман. Медленным, торжественным движением вытащила маленький черный диктофон.

Красный диодик уже не мигал. Погас. Страшная тишина опустилась между ними троими.

Если вода его повредила, если удар его сломал, все эти страдания были напрасны. Соломия подала устройство госпоже Лидии. Старушка взяла его руками, дрожавшими сильнее, чем руки девочки.

Вытерла его краем разорванной блузки. «Матерь Божья! — прошептала Лидия. — Прошу, дай мне только пять минут. Только пять минут жизни». Она нажала кнопку воспроизведения. Была секунда тишины, белый шум, который звучал как песок, а затем среди шума дождя, записанного накануне, четкий и ядовитый голос прорезал воздух ночи.

«Мне надоело, старая ведьма. Мне надоело ждать, пока ты умрешь. Завтра, когда найдут твое пустое кресло в реке, все скажут, что это был несчастный случай».

Лидия выдохнула, лишь теперь заметив, что задерживала дыхание. Прижала диктофон к груди и начала плакать. Но на этот раз это были не слезы страха.

Это были слезы справедливости. Остап снял шляпу, с благодарностью глядя в небо. Соломия, истощенная, прислонилась к плечу старушки и закрыла глаза.

У них было оружие. Теперь нужно было только спустить курок. Надежда — это предательское пламя.

Иногда оно зажигается с силой только для того, чтобы ветер погасил его секунду спустя, оставляя темноту чернее, чем прежде. Дорога обратно далась им тяжело, но до рассвета они добрались до хижины и немного согрелись у очага. Уже внутри госпожа Лидия с глазами, блестящими от эмоций, попыталась нажать кнопку снова.

Она хотела услышать больше. Хотела услышать часть, где невестка признается в краже. Часть, которая убедит судью, без каких-либо сомнений.

Но когда ее палец коснулся устройства, маленький красный диод мигнул дважды и погас. Тишина снова заполнила помещение. Тишина тяжелая, мучительная.

«Нет!» — прошептала Лидия, встряхивая диктофон. «Нет! Нет! Нет! Включись! Ну, включись!» Остап подошел и мягко забрал у нее устройство из рук. Осмотрел его при свече.

Покачал головой с серьезным видом. — Намок изнутри, госпожа. Вода вошла в схемы.

— Тот кусок голоса, который мы услышали, был похож на последний вздох перед смертью. Лидия почувствовала, что мир валится на нее. Упала на походную кровать, пряча лицо в грязных ладонях.

Вся боль, холод ущелья, смертельный риск Соломии. Все оказалось напрасным: в руках остался кусок бесполезного пластика. Ночь тянулась медленно и болезненно…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇