Немая девочка спасла пожилую женщину после нападения, не подозревая, как эта встреча изменит их жизни
К отчаянию присоединилась болезнь. Температура Лидии резко подскочила. Она начала бредить, бормоча имена умерших, путая Соломию со своим умершим сыном, прося прощения за давние грехи.
Соломия не спала. Целые часы провела, меняя мокрые тряпки на лбу старушки, давая ей глотки воды, следя за ее тяжелым дыханием. Девочка понимала, что высокая температура опасна для ослабевшей старушки.
Когда солнце взошло бледное и печальное среди тумана, оно принесло с собой известие, которое окончательно сломало дух беглецов. Дядя Остап включил радио, чтобы послушать прогноз погоды, но услышал торжественный голос священника деревни. «Приглашаем всю общину, — говорил гнусавый голос отца Богдана, — на поминальную службу в память о госпоже Лидии, которая состоится завтра в полдень в местном храме. Хотя тело не было найдено, мы будем молиться за покой ее души. После службы семейный адвокат огласит завещание. Госпожа Оксана уже объявила себя единственной наследницей». Остап выключил радио ударом ладони, словно радио было виновато.
«Завтра! — рявкнул старик. — Эта женщина спешит. Хочет легализовать кражу, прежде чем кто-то начнет задавать вопросы».
Госпожа Лидия, которая проснулась от звука радио, смотрела в потолок стеклянными глазами. Уже не было огня в ее взгляде, только страшная серая покорность. «Оставь все как есть, Остап! — сказала она едва слышным голосом. — Это конец! Оксана выиграла. Посмотри на меня. Я даже встать не могу. Этот диктофон не работает. А даже если бы работал, кто нам поверит? Ты бедный старик, а я покойница!» Лидия повернула голову к стене, отворачиваясь от них спиной. «Идите, Остап! Забирайте девочку отсюда, прежде чем Тарас вернется. Если найдут меня одну, скажут, что приползла сюда. И что никогда вас не видела. Спасайтесь!» Это был конец.
Великая матриарх сдалась. Вес предательства и лихорадки оказались сильнее ее гордости. Остап снял шляпу и мял ее в руках.
Он чувствовал бессильную ярость. Знал, что госпожа права. Без доказательств вход в деревню был самоубийством.
Они пойдут в тюрьму или на кладбище. Но в той комнате, полной поражения, был кто-то, кто не принимал судьбу. Соломия встала со своего табурета, подошла к старому шкафчику, где они хранили скромную еду.
Искала на дне и вытащила маленький холщовый мешок. Это был рис. Килограмм риса, который Остап хранил на особые случаи.
Роскошь в этом доме. Девочка отнесла мешок на стол, открыла его, взяла мертвый диктофон, который все считали безнадежно испорченным, и погрузила его в белые зерна, пока он не был полностью покрыт. Остап посмотрел на внучку в замешательстве.
«Что ты делаешь, доченька?» Соломия посмотрела на деда и показала жестом: «Это не для еды. Подожди».
Девочка многое замечала и запоминала, потому что привыкла больше наблюдать, чем говорить. Однажды она видела туриста у реки, которому часы упали в воду.
Мужчина положил их в рис и сказал, что зерно высасывает влагу, как магия. Соломия подошла к походной кровати и осторожно тронула Лидию за плечо. Девочка указала на мешок риса, а затем подняла один палец.
Жест означал: «Один день. Нам нужен только один день». Затем Соломия попыталась подбодрить старушку.
Приложила руки к рту и подняла уголки губ вверх, рисуя дрожащую, но настоящую улыбку. Взяла руку Лидии и крепко сжала ее, передавая всю энергию, которая оставалась в ее маленьком теле. Без слов она просила: «Не умирай. Не сдавайся». Остап почувствовал, что у него комок в горле. Он увидел решимость в глазах внучки и почувствовал стыд, что усомнился.
— Девочка права, госпожа, — сказал старик, восстанавливая силу в голосе. — Рис сушит мокрые вещи. Это старый трюк. Если сработает, завтра к нам вернется тот голос. Он подошел к походной кровати и строго посмотрел на Лидию. — А вы не умрете здесь. Не в моем доме. Я не хороню никого, кто еще дышит. Так что пейте тот чай и прогоните эту лихорадку, потому что завтра мы идем в ту деревню.
— Как? — слабо спросила Лидия, но в ее глазах появлялась искра любопытства. — Мы не можем идти пешком, а они охраняют дороги. Остап улыбнулся кривой и хитрой улыбкой, из-за которой обозначились все его морщины.
— Пешком — нет, — сказал старик. — Но завтра проезжает грузовик с углем. Мой кореш Андрей едет в деревню доставлять мешки в пекарню.
Если удастся вас туда засунуть так, чтобы никто не видел, въедем в деревню, как троянский конь. Лидия посмотрела на мешок риса, где покоилась ее единственная надежда. Посмотрела на немую девочку, которая спасла ей жизнь дважды.
И очень медленно кивнула. «Хорошо, — прошептала она. — Еще один день. Будем бороться еще один день». Снаружи солнце начало пробивать туман. Тишина была прервана не криками, а тихим шелестом рисовых зерен и обещанием мести…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
