Немецкая овчарка не отходила от гроба солдата, и вскоре стало ясно, почему она вела себя так тревожно

Грей коротко тявкнул и снова ткнулся мордой в сверток.

Виктор нахмурился. Осторожно наклонился ближе и замер.

Сначала он услышал только собственное дыхание. Потом — легкий шорох ткани. Такой слабый, что его легко можно было принять за случайный звук.

А затем изнутри донесся едва различимый писк.

Тонкий. Почти неслышный. Но живой.

Виктор резко выпрямился. Лицо у него побледнело.

— Разверните сверток, — сказал он.

Распорядитель церемонии растерянно посмотрел на него.

— Простите, но это личные вещи погибшего. Может, лучше после…

— Разверните, — повторил Виктор уже жестче. — Сейчас.

Марина сделала шаг вперед.

— Что случилось? — спросила она. — Что вы услышали?

Виктор посмотрел на Грея. Овчарка стояла рядом, вся напряженная, с поднятыми ушами и горящими глазами.

— Там что-то живое, — тихо сказал Виктор.

На несколько секунд зал онемел…