Неожиданный финал одного брака по расчету

— ворчал Рашид на кухне для персонала. — Четыре года отработал, и что? Другие под десять лет горбатятся.

— Заткнись, — огрызнулся повар Ахмед. — Не твое дело. Госпожа знает, что делает.

Однажды Тарас покупал запчасти для системы полива и, вернувшись, протянул госпоже Марьям сдачу — жалкие пятьдесят риалов, которые любой другой работник просто положил бы себе в карман.

— Вот квитанция и сдача. — Он положил деньги на стол перед ней.

Госпожа Марьям подняла брови, разглядывая мелкие купюры, словно видела их впервые.

— Тарас, ты честен? — спросила она вдруг.

Он пожал плечами, не зная, что ответить на такой прямой вопрос.

— Стараюсь.

— Здесь, в Дохе, честность стоит дорого. Очень дорого.

Прошло три месяца с того разговора о честности. Тарас привык к своему особому положению: не совсем слуга, но и не приближенный. Подвешенное состояние, которое вызывало зависть у одних и недоумение у других. А потом пришла та ночь.

— Тарас, зайди ко мне, — голос госпожи Марьям по внутренней связи прозвучал непривычно тихо. — В кабинет.

Было уже за полночь. В доме царила тишина, нарушаемая только гулом кондиционеров. Тарас поднялся на третий этаж, гадая, что могло случиться в такой поздний час. Кабинет госпожи Марьям больше напоминал музей: с персидскими коврами, старинной мебелью из темного дерева, полками с книгами на арабском и французском. Пахло сандаловым деревом и какими-то пряностями, от которых слегка кружилась голова. Хозяйка сидела у окна, глядя на огни ночной Дохи.

— Садись. — Она кивнула на кресло напротив. — Нам нужно поговорить.

Тарас сел, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.

— Я знаю о твоих долгах, — сказала она без предисловий. — Шестьдесят тысяч долларов. Болезнь отца. Земля в залоге.

Тарас похолодел. Откуда она знает? Неужели проверяла? Или кто-то из работников донес?

— Госпожа, я…

— Молчи. Слушай. У меня есть предложение. Необычное предложение.

Она повернулась к нему, и Тарас увидел в ее глазах твердую решимость вперемешку с чем-то похожим на отчаяние.

— Мне нужен муж.

Тарас моргнул, уверенный, что ослышался.

— Не любовник, — продолжила она, заметив его ошеломление. — Муж. Настоящий, перед Богом и законом. Никах, религиозный брак. На один год.

— Госпожа, я не понимаю.

— Двадцать тысяч долларов в месяц, — она произнесла эту цифру спокойно, словно речь шла о цене на овощи. — На твой счет в Украине. За год получится двести сорок тысяч.

Тарас не сразу смог сфокусировать взгляд. Двадцать тысяч в месяц — это больше, чем он заработал бы за десять лет. Это свобода для семьи, лечение для отца, будущее для племянников.

— Но зачем? — его голос сорвался.

— Только муж может представлять мои интересы в определенных вопросах. Моя семья… — она покачала головой. — Мой племянник Насер ждет моей смерти, чтобы прибрать все к рукам. Другие родственники не лучше. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Честный человек.

— Но я же христианин. И вы… вы же не можете выйти за немусульманина. Это против ваших законов.

— Ты примешь ислам, — сказала она буднично, как само собой разумеющееся. — Формально. Произнесешь шахаду перед шейхом, и никаких препятствий не останется. Властям этого будет достаточно. Что у тебя на сердце, знает только Бог.

Тарас сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Это был не просто брак. Это была сделка. Он продает год своей жизни, свое имя, свою веру. Возможно, свою душу.

— А что после года?