Неожиданный финал одного брака по расчету
— Дай мне договорить. Насер приходил вчера. Снова. Угрожал подать в религиозный суд, оспорить наш брак. Говорит, я опозорила семью, связавшись с бывшим христианином, с работником. Говорит, ты обманул меня, что ты здесь только ради денег.
Тарас сжал кулаки. Насер был прав, он действительно согласился ради денег. Но теперь все стало сложнее.
— И вы хотите проверить меня?
Госпожа Марьям покачала головой, и на ее губах появилась легкая улыбка.
— Я хочу провести испытание твоей преданности. Но не деньгам, которые ты получаешь, а достоинству, которое ты обещал сохранить.
Она взяла Коран со столика и протянула ему. Ее искалеченные руки с трудом удерживали тяжелый том.
— Это мой подарок тебе на первую брачную ночь, Тарас. Я не хочу твое тело. Я хочу услышать твой голос. Мой голос. Прочти мне суру Ар-Рум. Тридцатую. Я хочу услышать, как мой муж, которого я считаю честным и благочестивым человеком, читает слово Божье. Мне нужен покой, Тарас. Душевный покой. Мне нужно убедиться, что я не ошиблась, выбрав тебя. Что для тебя вера и честность — не пустые слова.
Тарас взял Коран дрожащими руками. Все его страхи, все сценарии, которые он прокручивал в голове неделями, рассыпались в прах. Он готовился к чему угодно, но не к этому.
— Я… мой арабский очень плохой.
— Я знаю. Но ты изучал Коран эти недели. Я видела. Просто читай. Не для меня. Для нас обоих.
Он открыл книгу, нашел нужную суру. Арабские буквы плясали перед глазами, но за недели ночных бдений он научился их различать.
— Алиф, лям, мим, — начал он. Голос срывался от волнения. — Побеждены византийцы в ближайшей земле…
Украинский акцент делал священные слова почти неузнаваемыми, но он продолжал, постепенно обретая ритм. Читал о силе Аллаха, о знамениях для размышляющих. И вот дошел до аята, от которого перехватило дыхание: «Среди Его знамений — то, что Он сотворил для вас из вас самих жен, чтобы вы находили в них покой. И установил между вами любовь и милость. Поистине, в этом знамение для людей размышляющих».
Госпожа Марьям закрыла глаза, и напряжение начало уходить с ее лица. Морщины разглаживались, словно годы боли отступали хотя бы на мгновение. Когда он закончил читать, в комнате воцарилась тишина, но не тяжелая, а умиротворенная.
— Спасибо, — прошептала она, открывая глаза. — Я не ошиблась в тебе, Тарас. Твое достоинство — это твое богатство, настоящее богатство.
Он почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы, и отвернулся, но это были не слезы стыда или страха. Впервые за четыре года в Катаре кто-то увидел в нем человека, а не функцию.
— Иди, отдыхай, — сказала она мягко. — У нас впереди много работы.
На следующее утро мир изменился. Госпожа Марьям вызвала его не для проверки систем кондиционирования, а для разговора, который перевернул все его представление о происходящем. В кабинете, залитом утренним светом, она показала ему фотографии невзрачного здания на окраине Дохи, одноэтажной постройки, затерянной среди складов и мастерских.
— Это фонд «Аль-Аман», — сказала она просто. — Моя тайна. И теперь твоя.
— Что это за место?
