Неожиданный финал одного брака по расчету

Батька спрашивает.

— Скоро, мам. Вот закончу контракт и приеду.

Но контракт подходил к концу, а покидать Доху становилось все труднее. За полгода через «Аль-Аман» прошли больше сотни человек. Кто-то вернулся домой, кто-то нашел новую работу, кто-то выиграл суд против работодателя. И за каждой историей стоял Тарас — бывший техник по обслуживанию, ставший невидимым защитником для отчаявшихся.

Гром грянул через шесть месяцев после свадьбы. Тарас пытался оплатить очередной счет за аренду фонда, когда банкомат выдал отказ. Потом еще один. И еще.

— Госпожа… — Он вошел в кабинет, забыв постучать. — Счета заблокированы.

Марьям подняла голову от бумаг. И по ее лицу Тарас понял, что она ждала этого.

— Насер.

— Насер подал в суд документы о моей недееспособности. Заявил, что я растрачиваю семейное состояние, выплачивая безумные суммы мужу-иностранцу. Суд временно заморозил все мои активы до выяснения.

— Но как же фонд? У нас обязательства, люди рассчитывают.

— Я знаю. — Она встала и подошла к окну. На фоне сияющих небоскребов Дохи ее фигура казалась особенно хрупкой. — Контракт между нами был на год, Тарас. Прошло больше половины. Твой долг в Украине погашен, у тебя есть накопления. Никто не осудит, если ты решишь уехать.

— Госпожа…

— Марьям. Просто Марьям. Ты заслужил право называть меня по имени. — Она повернулась к нему. — Подумай, Тарас. Ты свободен. Можешь вернуться в свои Гуменцы богатым человеком, купить землю, помочь сестре, обеспечить родителей, начать честную жизнь. Никто никогда не узнает о фонде, о нашем браке. Для всех ты просто удачливый эмигрант, которому повезло.

Тарас молчал, глядя в ее темные глаза. Он действительно был свободен. Мог сесть в самолет и через несколько часов оказаться дома, где пахнет черноземом и яблоневым цветом. Мог забыть о пустыне, о долге, о ночных кошмарах первых лет в Катаре. Но он думал об Амджаде, который сейчас, наверное, обнимает детей в Карачи, о Мигеле с Филиппин, выигравшем суд против работодателя. О десятках людей, чьи дела еще не закрыты, кто все еще ждет помощи. Без денег фонд продержится несколько недель…

— Когда я соглашался на этот брак, — заговорил он медленно, подбирая слова, — я дал обещание. Быть надежным мужем, помощником, защитником. Это обещание не только для дней, когда деньги текут рекой. — Он сделал шаг к ней, преодолевая дистанцию, которую соблюдал все эти месяцы. — Моя преданность не куплена за двадцать тысяч, Марьям. Вы купили мой труд, мое время, может быть. Но преданность… ее вы заслужили в ту ночь, когда попросили прочитать суру Ар-Рум. Когда отнеслись ко мне не как к вещи, которую можно купить, а как к человеку с душой. Фонд «Аль-Аман» — это теперь часть меня. Я не брошу его. Не брошу вас.

Марьям смотрела на него долго. В тишине кабинета стал слышен тихий гул кондиционера и далекий шум машин за окном. Потом она медленно опустилась в кресло.

— Ты понимаешь, что говоришь?