Неожиданный финал одного раннего возвращения домой
— Да, все идет по плану, — услышала она знакомые интонации Виталия.
Лариса подошла ближе к двери, прячась за косяком. Сердце колотилось так громко, что она боялась, вдруг муж услышит.
— Юля, я тебе говорю, она ничего не подозревает, — продолжал Виталий, и в его голосе звучало что-то такое, что заставило Ларису похолодеть.
Юля? Ее двоюродная сестра Юля? Та самая, которая все эти месяцы поддерживала Ларису, приезжала помогать с уходом за больным, приносила передачи и добрые слова. Лариса прижалась к стене, чувствуя, как внутри все сжимается от непонятного предчувствия.
— Слушай, какая она заботливая жена! — смеялся Виталий, и этот смех резал слух. — Сегодня опять побежала в аптеку, наверняка последние деньги потратила на мои лекарства. Дура наивная!
Лариса почувствовала, как земля уходит из-под ног. Что он сейчас сказал? Дура наивная? Про нее? Про жену, которая восемь месяцев не спала ночами, ухаживая за ним?
— Да-да, все так, как мы планировали, — продолжал Виталий, явно разговаривая по громкой связи. — Она даже мамино наследство потратила. Представляешь? Пятьдесят тысяч долларов. Я думал, эта скряга Галина Петровна никогда не даст денег, а оказалось, дала. На лечение горячо любимого зятька!
Виталий захохотал так громко, что Лариса невольно отшатнулась от двери. В этом смехе не было ничего человеческого, только злорадство и торжество.
— Юлька, я тебе говорю, она такая дура! — голос мужа звенел от веселья. — Даже не догадывается проверить справки в больнице. Берет все на веру. А я ей такие истории рассказываю про химиотерапию, про операции — сам себе удивляюсь, как фантазии хватает.
Из телефона донесся женский голос, голос Юли, которого Лариса не могла не узнать.
— Виталик, ты гений! А помнишь, как я плакала рядом с ней, когда ты якобы совсем плохо себя чувствовал? Она мне так благодарна была за поддержку!
— Да ты актриса прямо! — восхищался Виталий. — Особенно когда изображала, что переживаешь за мое здоровье. А сама уже билеты в Польшу покупала.
— Кстати, о билетах, — голос Юли стал деловитым. — Когда берем последние деньги и уезжаем? Я уже устала эту комедию разыгрывать. И квартиру в Варшаве сняла, как договаривались.
Лариса стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как весь мир рушится вокруг нее. Последние восемь месяцев ее жизни оказались ложью. Каждая бессонная ночь у постели мужа, каждая потраченная копейка, каждая слеза — все было обманом.
— С деньгами проблем не будет, — уверенно говорил Виталий. — У нее на карте еще немного есть. Завтра скажу, что нужна срочная операция, вот она и снимет остатки. А потом пока, дорогая женушка. Спасибо за наследство и за дурость.
— А дом? — поинтересовалась Юля.
— Дом не мой, на ее маму оформлен. Но это не важно, главное, что денежки все наши. Пятьдесят тысяч долларов, плюс у меня полный доступ к ее картам. На новую жизнь хватит.
— Виталик, а не жалко тебе ее совсем? — в голосе Юли промелькнуло что-то похожее на сомнение.
— Жалко? — Виталий рассмеялся еще громче. — Юлька, да она же серая мышь. Пятнадцать лет с ней прожил — ни страсти, ни огня. Работает в своем магазинчике канцтоваров, по вечерам телевизор смотрит. Скукотища. А ты совсем другое дело. С тобой жить захочется.
— Ну ты и гад! — засмеялась Юля, но в ее смехе слышалось восхищение.
— Зато умный гад! — гордо ответил Виталий. — Восемь месяцев изображал умирающего и ни разу не попался. Справки подделывал, анализы липовые показывал, таблетки-пустышки глотал на ее глазах. А она все верила. Такая доверчивая дурочка.
Лариса почувствовала, как внутри поднимается тошнота. Все эти месяцы, когда она экономила на каждой копейке, покупала ему самые дорогие лекарства, ухаживала как за ребенком, он смеялся над ней. Планировал с ее же сестрой побег с ее деньгами.
— Слушай, а что, если она случайно узнает? — вдруг забеспокоилась Юля.
— Да откуда? — беспечно отмахнулся Виталий. — Она даже до врачей со мной не ходила, я ей говорил, что больные должны сами общаться с докторами, что ей будет тяжело слушать диагнозы. А она, дурочка, поверила. Думала, бережет мою психику.
— А я все эти месяцы ее утешала, — хихикнула Юля. — Говорила, что мужчины тяжело болезни переносят, что ей нужно набраться терпения. А сама уже с тобой планы строила.
— Золотая ты моя! — нежно произнес Виталий. — Завтра я якобы почувствую себя хуже, скажу, что нужна срочная операция за границей. Она последние деньги снимет, а послезавтра мы в поезде. К вечеру будем в Польше.
— А если спросят справки на операцию?
