Неожиданный финал одной спасательной операции в Лесу

Катя сняла халат, обернула им документы, затянула узлом, прижала к груди. Они вошли в воду. Течение подхватило, понесло.

Максим греб жердью, удерживая направление. Катя лежала на настиле, вцепившись побелевшими пальцами. Река несла их на восток.

Прочь от рудника, прочь от дыма, прочь от всего. Через два часа Максим увидел на берегу избушку. Маленькую, почерневшую.

Охотничье зимовье. Пустое. Он подогнал настил к берегу, вытащил Катю.

Они дошли до избушки. Внутри нары, печка, топор в углу. На полке — спички в жестяной банке и полмешка сухарей.

Максим растопил печь. Огонь схватился, загудел в трубе. Тепло пошло по избушке.

Живое, сухое, настоящее. Катя сидела у печки и держала руки над огнем. Пальцы дрожали.

— Дойдем, — сказал Максим. — Дойдем, — повторила она. Они провели в зимовье ночь.

Утром двинулись вниз по реке, шли семь дней, ели сухари, ловили рыбу руками на мелководье, пили воду из ручьев. На третий день Катя перестала хромать. На пятый Максим услышал далекий гудок.

Поезд. Железная дорога. На восьмой день они вышли к полустанку.

Маленькое здание, заколоченное крест-накрест. Но рельсы блестящие. Значит, ходят составы.

Катя развязала узел, проверила документы. Сухие, целые, все на месте. — Мне нужно в столицу, — сказала она.

— Есть человек, журналист. Он опубликует. — Тебя ищут.

— Знаю. — В столице найдут первым делом. — Значит, нужно успеть раньше.

Максим смотрел на рельсы, блестящие нити, уходящие в обе стороны, на запад и на восток. Вся его жизнь сейчас сводилась к этой развилке. Восток, дальние земли, глушь, исчезновение.

То, ради чего он бежал. Запад, мегаполис, люди, опасность. Все, от чего он бежал.

— Я пойду с тобой, — сказал он. Катя посмотрела на него. — Ты не обязан…

— Я знаю. Товарный состав прогромыхал через полустанок на рассвете. Длинный, бесконечный, груженный лесом.

Максим подсадил Катю в открытый вагон. Запрыгнул сам. Они легли на бревна, пахнущие смолой и хвоей.

Поезд нес их на запад. Дикий лес отступал. Небо светлело.

Катя прижимала к груди сверток с документами. Максим лежал рядом и смотрел в небо. Впервые за четыре года он ехал куда-то не потому, что его везли, а потому, что выбрал сам.

Стук колес, запах хвои, ветер в лицо. Позади — лес, собаки, тоннель и человек, который остался в огне, чтобы они могли уйти. Впереди — все остальное.