Новая медсестра вызывала у коллег насмешки, но поступок раненого солдата заставил всех замолчать

Сначала он будто прислушался, хотя она не произнесла ни слова. Потом его взгляд скользнул к её рукам, державшим лоток. Потом — к лицу.

— Остановите, — сипло сказал он.

Санитар тут же притормозил.

— Вам плохо?

Капитан не ответил. Он смотрел только на Алёну.

В коридоре мгновенно стало тише. Орлов вышел из ординаторской, за ним показались Савин и Белов. Старшая медсестра, шедшая навстречу с папкой, тоже остановилась.

Алёна стояла неподвижно.

И впервые за эти три дня в её лице что-то дрогнуло. Почти незаметно. Это не было испугом или удивлением. Скорее так на лице появляется воспоминание, которое внезапно выходит из глубины и требует, чтобы его узнали.

— Вам нужно вернуться в палату, — тихо сказала она.

Капитан медленно поднял здоровую руку к виску.

Это движение далось ему с трудом. Пальцы дрогнули, плечо заметно напряглось, дыхание сбилось. Но сам жест вышел точным. Не случайным, не театральным, не красивым ради публики. Настоящим.

Он отдал ей честь.

— За службу, — прохрипел он. — И за тех, кого вы тогда удержали.

Сначала никто не понял, что именно произошло.

Орлов моргнул, будто решил, что пациент ещё не отошёл от лекарств и перепутал людей.

Савин застыл у двери с пустым стаканом в руке.

Белов медленно посмотрел сначала на капитана, потом на Алёну.

Она опустила глаза.

— Не надо, — почти беззвучно произнесла она.

— Надо, — ответил капитан. — Иногда надо.

Орлов сделал шаг ближе…