Разное

Новая жена настояла, чтобы мальчика оставили за дверью, и отец слишком поздно понял цену этого решения….

К полудню ветер немного стих. Виктор запряг лошадь, уложил Даню в сани, накрыл тулупом и повёз в посёлок. Галина поехала с ним.

Когда они подъехали к дому Коваленко, возле калитки уже стояли люди: соседи, представитель местной власти, полицейский и двое мужчин с лопатами. Отец Дани, Олег, метался по двору без шапки.

Лицо у него было серым. Увидев сани, он сначала не понял, кто лежит внутри. Потом бросился вперёд.

— Даня!

Мальчик не открыл глаз.

— Живой, — коротко сказал Виктор. — Но у него жар.

— Везти надо к фельдшеру.

Олег схватился за край саней.

— Где вы его нашли?

Виктор посмотрел прямо на него.

— У кордона.

— Не может быть. Это же через поле.

— Может. Барс нашёл.

Марина стояла на крыльце, накинув поверх платья пуховый платок.

Она не плакала, только смотрела на Даню так, будто боялась, что он проснётся и расскажет всё.

— Он сам ушёл, — быстро сказала она. — Мы думали, он во дворе.

— Потом хватились.

Галина медленно повернула голову.

— Сам?

— Да.

— Он часто капризничал. Мог спрятаться.

Олег дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но промолчал.

И это молчание всё объяснило. Галина посмотрела на него с таким презрением, что он опустил глаза.

— Ребёнок во сне просил не закрывать дверь, — сказала она.

Среди людей наступила тишина. Марина побледнела.

— Мало ли что дети говорят в бреду.

— В бреду они чаще всего говорят правду, — ответила Галина.

Полицейский шагнул ближе.

— Олег, что произошло?

Тот смотрел на сына, на его бледное лицо, на ресницы, слипшиеся от растаявшего снега, на маленькую руку, лежавшую поверх тулупа, и вдруг понял, что всё это могло закончиться иначе.

Совсем иначе.

— Я выставил его, — глухо сказал он.

Марина резко обернулась.

— Ты что несёшь?

— Я выставил.

— На минуту.

— На улицу. В метель.

— Ты сам согласился?

— Да.

Он поднял глаза.

Впервые за всё утро он посмотрел на людей прямо.

— Я согласился.