Обычный жест доброты к собаке неожиданно превратился в момент, который никто не смог забыт

— Уберите собаку, — раздраженно бросил Дмитрий.

Александр посмотрел на участкового.

— Можно открыть при свидетелях?

Тот помедлил.

— Если ячейка действительно вашего отца, а спор наследственный… лучше без самодеятельности. Но осмотреть можем, с понятыми и фиксацией, чтобы потом не говорили, что кто-то что-то подбросил.

Дмитрий резко повернулся к Ирине.

— Пошли отсюда.

Но Ирина не двинулась. Она смотрела на Барона. На кровь на его лапе. На то, как пес, дрожа всем телом, снова и снова тыкался мордой в дверь.

— Открывайте, — сказала она вдруг.

— Ты что? — прошипел Дмитрий.

— Открывайте.

Замок пришлось срезать болторезом, который принес сосед с первого этажа. Собралось человек десять. Кто-то снимал на телефон, кто-то шептался. Александр стоял рядом с Бароном, придерживая его за ошейник. Пес дышал часто, горячо, не отрывая взгляда от темного проема.

В сарае пахло пылью, старым деревом, машинным маслом и сушеными яблоками. У стены стоял велосипед без колеса, ящик с инструментами, банки с гвоздями. Барон протиснулся внутрь и сразу полез к дальнему углу, где лежал свернутый коврик. Он вцепился зубами в край, потянул. Коврик развернулся, открывая металлическую коробку из-под печенья, перевязанную изолентой.

Александр не коснулся ее. Только посмотрел на участкового.

— Вы сами.

Тот надел перчатки, поднял коробку и вынес на свет. Изоленту разрезали ножом. Внутри лежали несколько конвертов, флешка, старая фотография и сложенный лист бумаги с крупной надписью: “Саше и Ире. Только вместе”.

Ирина прижала ладонь ко рту.

— Папин почерк, — прошептала она…