Один вечер рядом с тётей Людой открыл мне то, что остальные предпочитали не замечать

— Спасибо. Я правда не буду тебя задерживать.

В комнате, где Мирослава приготовила стол, свет был приглушённый, но не торжественный. Лампа стояла у стены, на столе лежали салфетки, фрукты, небольшие закуски, сладости. Рядом стояла бутылка вина, но Мирослава, заметив мой взгляд, сразу убрала её в сторону.

— Это для нас с Соломией было, — пояснила она. — Тебе налью чай или сок. Не хватало ещё, чтобы твой отец вернулся и решил, будто я вместо присмотра за домом устраивала сомнительные вечера.

От этой шутки напряжение немного спало. Я даже усмехнулся.

— Тогда лучше чай.

— Чай так чай. Самый безопасный вариант.

Мы сели друг напротив друга. Сначала разговор не клеился. Мирослава спрашивала про институт, преподавателей, проект, сроки. Я отвечал коротко, иногда слишком подробно объяснял технические вещи, потом сам понимал, что говорю скучно, и замолкал. Она слушала терпеливо, не перебивала, не делала вид, будто всё понимает, но и не отводила разговор из вежливости.

Постепенно мне стало легче. В комнате было тепло, за окном темнело, чай остывал в чашках. Накрытый стол уже не казался лишним — наоборот, он словно удерживал этот вечер от окончательной пустоты.

— Ты всё время говоришь об учёбе так, будто это единственное, что у тебя есть, — заметила Мирослава.

Я пожал плечами.

— Сейчас почти так и есть. Проект, пары, дом. Больше ничего важного.

— А друзья?

— Есть. Но все заняты своим.

— Понимаю, — сказала она. — У взрослых часто то же самое. Все вроде рядом, у всех телефоны под рукой, а поговорить по-настоящему иногда не с кем.

Она произнесла это спокойно, но в её голосе мелькнула та самая усталость, которую я заметил после звонка. Я впервые за вечер посмотрел на неё внимательнее. Не как на человека, который просто живёт в нашей свободной комнате и вежливо спрашивает о моих делах, а как на того, кто тоже может чувствовать себя чужим.

— Вам здесь неуютно? — спросил я осторожно.

Мирослава не сразу ответила. Она провела пальцем по краю чашки, будто обдумывала, стоит ли говорить правду.

— Не то чтобы неуютно. Ваш отец очень помог мне. Я это ценю. Просто чужой дом остаётся чужим, даже если в нём к тебе относятся хорошо. Всё время думаешь, не заняла ли лишнее место, не мешаешь ли кому-то, не слишком ли громко закрыла дверь.

Мне стало неприятно от мысли, что она могла чувствовать себя лишней из-за меня.

— Я не хотел, чтобы вы так думали…