Кот каждую ночь ложился на лицо спящему младенцу. Мать в ярости хотела выбросить животное на улицу, но педиатр, посмотрев на кота, Предуприл. «Немедленно берите ребенка и…»

Мария проснулась от короткого придушенного писка и увидела на лице сына серую шерстяную массу, словно кто-то положил на младенца мокрое полотенце; кот лежал неподвижно, распластав лапы по детской груди, а в дверях уже стояла свекровь с телефоном в руке и шипела: «Вот до чего ты довела дом, безответственная мать».

Она рванулась к кроватке так резко, что ударилась бедром о комод, и боль полоснула до слез. Артем дернул ножками, замычал, закашлялся. Мария схватила кота за шкирку, откинула на пол, потом прижала ребенка к себе, вслушиваясь в его дыхание, словно каждое сиплое «а-а» решало, останется ли она человеком.

Филимон, сброшенный с кроватки, не убежал. Он сел у плинтуса, припал к полу и снова вытянул морду к детской, тихо, надсадно мяукнул. Елена Павловна, мать Павла, сделала шаг вперед и показала экран телефона: на нем темнела размытая фотография кота у самого лица ребенка.

— Я сейчас Паше отправлю. Пусть знает, как ты за сыном смотришь, — сказала она, и в голосе не было испуга, только злое торжество. — Я предупреждала: животному не место рядом с младенцем. Или ты его выносишь, или я сама вызову кого надо.

Мария стояла босая на холодном полу, с Артемом на руках, и не могла ответить. В горле стоял сухой ком, ладонь липла к спинке сына, а за окном гудела ночная вытяжка соседней кухни. На кухонном столе осталась кружка недопитого чая, на экране телефона мигало сообщение от мужа: «Мама права, решай до утра»…