Одинокий ветеринар приютил раненого волка, когда внук потребовал его усыпить

Угроза через суд лишить его самостоятельности и отправить в дом престарелых ударила Николая больнее любого физического удара. Он слышал это от Степана — внука, который оставался его единственным родным человеком. Именно Степан теперь собирался объявить его безумцем и решить за него, где ему жить.

— Стёпа… — прошептал старик. — У меня ведь никого роднее тебя нет.

— Потому и спасу тебя от твоего безумия! — крикнул внук. — Даже против твоей воли!

Он выскочил, хлопнув дверью. Спустя минуту заработал автомобильный мотор. Когда Николай вышел на крыльцо, «Жигули» уже скрывались за поворотом.

— Уехал, — сказал старик Рыжику, который, прихрамывая, выбрался следом. — Теперь грозится с подкреплением явиться.

Волк тихонько заскулил, будто понимал: случилось плохое.

— Плохи наши дела. Стёпка не отступится. Привезёт врачей, милицию. Тебя усыпят, меня в психушку отправят.

Николай посмотрел на него. Рыжик заметно окреп, но всё ещё стоял на трёх лапах; повреждённая едва касалась земли. Для лесной жизни сил пока не хватало.

— Попробовать отпустить тебя, что ли? Пока время есть.

Старик распахнул ворота и указал в сторону леса.

— Ступай, Рыжик. Беги туда, там твоё место.

Переведя взгляд с леса на человека, зверь сделал несколько шагов к выходу и остановился.

— Страшно?

Рыжик развернулся к сараю.

— Ясно, — кивнул Николай. — На воле ещё не справишься. Ни охотиться толком, ни стаю отыскать.

Он снова закрыл ворота.

— Придётся что-то придумывать. Дня три у нас, самое большее. Стёпка всю бюрократию быстро поднимет.

На крыльце волк улёгся рядом, опустив морду на лапы.

— Есть одна мысль, Рыжик. Безумная, опасная… Только ничего другого не остаётся.

Зверь поднял голову, словно прислушиваясь.

— В лесной глуши избушка охотничья стоит, ещё мой дед строил. Отсюда километров 50. Ни врачи туда не доберутся, ни милиция.

Николай замолчал, обдумывая задумку.

— Только дойдём ли? Я старый, ты хромой, а зима лютая.

Рыжик встал, подошёл и положил ему на колено здоровую лапу. Будто ответил: «Попробуем».

— Ладно. Завтра ночью уйдём, пока Стёпка комиссию собрать не успел.

Николай понимал: из леса они уже не вернутся. Уходить придётся навсегда. Иного выбора он не видел.

Всю следующую ночь Николай готовился к побегу. На рассвете они с Рыжиком должны были уйти в лес, и до этого часа следовало успеть собрать всё необходимое. Старик достал старый рюкзак и уложил в него консервы, сухари, термос и спички. Потом занялся охотничьим ружьём: тщательно проверил его, пересчитал патроны и убедился, что к намеченному времени сборы будут закончены. Покинуть дом они должны были без промедления.

Рыжик чувствовал напряжение. Он лежал в сарае без сна и настороженно прислушивался к каждому звуку.

— Скоро, Рыжик, — шептал Николай, поправляя повязку на больной лапе. — Осталось всего несколько часов, а потом мы будем свободны.

В 2 ночи во дворе зашумели машины — по меньшей мере две. По окнам прошли лучи фар.

— Чёрт, раньше успели, — выдохнул Николай.

Схватив ружьё, он выглянул наружу. Из старого УАЗа и грузовичка вышли четверо. В свете фар старик узнал охотоведа Виктора Мельника.

— Дедок, выходи! Разговор есть! — заорал тот.

Николай молчал. Официально так не приезжают: глубокая ночь, да и людей слишком много.

— Не притворяйся спящим! — подал голос другой. — Видели, как ты по дому носишься!

Мужчины приблизились. У одного была большая клетка, у другого — арбалет. Мельник забарабанил кулаком.

— Открывай, пока добром просим. Хуже будет!

— Вам что нужно? — крикнул Николай из дома.

— За волком пришли. Моя это добыча, полгода за ним ходил!

— С чего это твоя?

— А капкан чей? — захохотал Мельник. — Мой капкан — мой зверь. Ты его у меня украл!

Стало ясно, что без защиты не обойтись. Николай вышел с ружьём на крыльцо.

— Покиньте мой двор, — спокойно произнёс он. — Пока ещё прошу.

— Иначе что? В людей палить начнёшь? — усмехнулся охотовед.

— В браконьеров. Вы и есть браконьеры: капканы под запретом.

— Доказать сначала сумей! — крикнул мужчина в камуфляже. — А пока отдавай зверя. Полмиллиона тебе за него дам.

— Полмиллиона? — изумился старик.

— Крупный альфа-самец, редкость, — пояснил Мельник. — За границей за такую шкуру сколько угодно выложат. Я, по-твоему, зря полгода его выслеживал?

— Так вот в чём дело. В деньгах, — Николай поднял ружьё. — Последнее предупреждение: уходите.

— Пошёл ты! — взорвался Мельник. — Олег, в сарай! Забирай волка!…