Одноклассники считали мой брак очередной неудачей, но на встрече выпускников всё изменилось

В субботу почти половина дня ушла на выбор одежды. В шкафу висели простые платья из натуральных тканей, не было ни модных сумок, ни вещей с дорогими ярлыками. Сначала это снова задело меня, но затем я вспомнила совет Богдана. Мне не требовалось становиться похожей на Инну. Я надела любимое шёлковое платье глубокого изумрудного цвета, на подоле которого сама вышила несколько цветущих ветвей, аккуратно уложила волосы и сделала лёгкий макияж. В зеркале стояла не богатая светская дама, а я сама — ухоженная, спокойная и честная.

Перед выходом я ещё раз провела пальцами по вышивке. Когда-то родные Тараса считали моё ремесло доказательством моей бесперспективности, а сам он выбрал карьеру и не защитил меня. Теперь именно эти ветви помогли расправить плечи. Платье не стоило состояния, зато в нём были мой труд и умение. Я напомнила себе: самое важное уже ждёт меня дома, независимо от того, чем закончится вечер.

Богдану я сказала, что вызову машину, но на самом деле поехала на автобусе: тратить лишнее не хотелось. «Империал» находился в центре и сиял огнями так ярко, что на несколько секунд я остановилась у входа. Потом расправила плечи, глубоко вдохнула и вошла.

— Оксана Бондаренко! Наконец-то! — позвала Инна из просторного отдельного зала.

Разговоры стихли. Больше двадцати человек уставились на меня, оценивая платье, обувь и причёску. Инна сидела в облегающем красном наряде, на её шее сверкало бриллиантовое ожерелье. Роман развалился на стуле и нарочно положил ключи от новой машины возле своей тарелки. Остальные тоже явно старались показать достаток дорогими украшениями и резким парфюмом.

— Ты совсем не изменилась, всё такая же простая, — протянула Инна с улыбкой, в которой слышалась насмешка.

Я поздоровалась и заняла место подальше от центра стола. Вечер быстро превратился в соревнование тщеславия. Одноклассники обсуждали ценные бумаги, недвижимость, заграничные поездки и дорогие квартиры. Почти никто не говорил о семье, детях или о том, что действительно делало его счастливым. Я слушала и чувствовала себя чужой среди людей, с которыми когда-то провела столько лет.

Каждая история словно требовала немедленного ответа ещё более впечатляющей историей. Стоило одному упомянуть новую квартиру, как другой тут же начинал рассказывать о доме побольше; за словами о поездке следовало перечисление дорогих покупок. Иногда они смеялись, вспоминая школу, но даже воспоминания быстро превращались в сравнение нынешних должностей. Я пыталась узнать в знакомых лицах прежних одноклассников, но теперь видела только взрослых, напряжённо следивших за тем, кто выглядит успешнее. От этого становилось не столько обидно, сколько одиноко.

Роман первым решил обратить на меня внимание. Спросил, продолжаю ли я продавать вышивку и удаётся ли заработать хоть что-нибудь. Я спокойно ответила, что на жизнь хватает. Инна тут же заметила, что ремеслом больших денег не получишь, а затем поинтересовалась моим семейным положением.

— Я замужем, — сказала я.

Компания оживилась. На меня посыпались вопросы: кто муж, не директор ли он, почему не пришёл, на каком автомобиле приехал, где работает и сколько получает. Я не успевала отвечать. В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошёл Тарас.

На нём был тёмно-синий дорогой костюм и белая рубашка с расстёгнутым воротом. На запястье блестели золотые часы, волосы были тщательно уложены. Девушки заговорили громче, Инна поспешила освободить рядом с собой лучшее место и объявила, что их знаменитый одноклассник, ставший заместителем директора, наконец почтил встречу присутствием. Кто-то упомянул его недавнюю многомиллионную сделку. Тарас с привычной самодовольной улыбкой назвал её обычной рабочей мелочью и извинился за опоздание, сославшись на совещание.

Поздоровавшись со всеми, он заметил меня в дальнем углу. Его взгляд медленно прошёлся по моему платью и лицу.

— Оксана, сколько лет. А ты совсем не изменилась.

Я понимала скрытый смысл: в его представлении я осталась такой же бедной и провинциальной. Тем не менее вежливо ответила, что он, напротив, сильно изменился и добился многого. Тарас поднялся, проигнорировал недовольство Инны и сел возле меня.

— Слышал, ты всё-таки вышла замуж, — проговорил он тише, словно между нами продолжалась прежняя близость. — Неужели так спешила? А я думал, ты всё ещё сердишься и ждёшь меня.

Его уверенность возмутила меня. Я отодвинулась и сказала, что давно оставила прошлое позади, а теперь живу очень хорошо. Тарас усмехнулся. О моём муже он, оказывается, уже что-то слышал: обычный конторский служащий, старое жильё, никаких перспектив.

— Я тогда поступил неправильно, — неожиданно произнёс он. — Мне не хватило смелости пойти против родителей. Зато сейчас всё изменилось. Я могу дать тебе то, чего раньше у меня не было. Ты по-прежнему целыми днями трудишься над своими безделушками и ютишься в тесноте. Неужели не устала от такой жизни?

Его покровительственный тон резал сильнее прямого оскорбления. Я ответила, что действительно много работаю и живу скромно, но не считаю свою жизнь несчастной. Мой муж уважает меня и то, чем я занимаюсь.

— Хороший человек? — рассмеялся Тарас. — Оксана, добротой семью не обеспечишь. Мужчина, который не способен дать жене достойную жизнь, просто неудачник.

Он потянулся к моему плечу и предложил сказать ему, если я жалею о прошлом. Я резко встала, не позволив прикоснуться, и вышла в уборную. Сердце колотилось от отвращения и гнева. Но больше всего я злилась на себя: на краткий миг его слова попали в старую рану и заставили меня усомниться в собственной ценности.

Холодная вода помогла прийти в себя. Я посмотрела в зеркало и мысленно напомнила себе, что у меня есть любящий муж, здоровая мама и любимая работа. Я не должна стыдиться этого счастья лишь потому, что оно выглядит скромно. Убегать тоже не стану. Поправив волосы, я вернулась в зал.

У самой двери я услышала звонкий голос Инны. Она громко жалела меня: такая симпатичная женщина, а достался ей нищий служащий с крохотным заработком. Роман подхватил насмешку: мол, я всегда была глупой — любила Тараса, пока тот ещё не разбогател, а потом выбрала мужчину ещё беднее. Он высмеивал мои поделки и уверял, что я наверняка сижу в тесной квартире и считаю каждую монету. Остальные засмеялись. Тарас не остановил их, а лишь медленно пил вино с довольным видом.

Я осталась в коридоре, не показываясь им на глаза, и каждое слово долетало отчётливо. Особенно больно было от молчания Тараса, резко контрастировавшего с недавним признанием в собственной ошибке. Оно окончательно показало, чего стоили запоздалые слова о сожалении.

Инна спросила, где же мой муж, и предположила, что ему просто нечего надеть. Возможно, он боится увидеть обеспеченных друзей жены и почувствовать себя ничтожеством. Роман добавил, что на старом автомобиле к такому ресторану подъехать стыдно. Я сжала кулаки, готовая войти и прекратить издевательства, но дверь снова открылась…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇