Он хотел сделать дочери сюрприз, но вместо радости столкнулся с картиной, которую невозможно было забыть

Где-то внизу хлопнула дверь. Мирон резко повернул голову. В коридоре послышались быстрые шаги. Дверь комнаты приоткрылась, и в щель заглянула Оксана.

— Быстрее, — прошептала она. — Смена закончилась раньше. У вас несколько минут.

Мирон поднял Олесю, помог ей сесть. Она пыталась двигаться сама, но ноги подогнулись, едва коснувшись пола. Он подхватил её за талию, перекинул её руку себе на плечо. Дочь была почти невесомой, и это пугало больше, чем если бы она сопротивлялась.

— Не главная лестница, — сказала Оксана. — В конце коридора служебный спуск. Оттуда кухня и задний двор.

Они двинулись в темноте. Олеся старалась переставлять ноги, шептала, что может сама, хотя каждый шаг давался ей с мучительным усилием. Один раз она ударилась плечом о стену и тихо вскрикнула; Мирон успел прижать её к себе, чтобы звук не ушёл дальше коридора. Оксана шла впереди, босыми шагами почти не касаясь пола, и каждые несколько секунд замирала, прислушиваясь. Лестница оказалась узкой и крутой. Мирон удерживал дочь одной рукой, другой цеплялся за перила, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Внизу раздавались приглушённые голоса охранников.

Кухня встретила их темнотой и запахом металла. Оксана провела их между столами и холодильниками к двери во двор. До выхода оставалось несколько шагов.

И в этот момент вспыхнул свет.

Станислав стоял у противоположной стены, прислонившись плечом к косяку. На нём был домашний халат, в руке — бокал вина. Он выглядел не удивлённым, а почти скучающим, будто наблюдал заранее поставленную сцену.

— Какая нежная картина, — сказал он. — Отец-спаситель, слабая дочь, преданная служанка. Жаль, музыка не играет.

Мирон заслонил Олесю собой. Оксана отступила в угол, побелев.

— Оксана, — Станислав покачал головой. — А я ведь был к тебе добр. Платил больше, чем ты стоишь. Закрывал глаза на мелкие кражи. И вот как ты отвечаешь.

— Я ничего не крала, — прошептала она.

— Уже украла, — мягко возразил он. — Точнее, украдёшь, когда полиция найдёт в твоей комнате украшение моей жены. Его положили туда утром. На всякий случай…