Он хотел сделать дочери сюрприз, но вместо радости столкнулся с картиной, которую невозможно было забыть

Он отпил вина и перевёл взгляд на Мирона.

— А вы меня разочаровали. Я предложил вам достойный выход. Деньги, тишина, остаток жизни без проблем. Но вам понадобилось изображать героя.

— Отойдите, — сказал Мирон.

— И что будет, если не отойду? Вы снова ударите меня? Охрана поднимется через полминуты. На этот раз я не буду таким великодушным.

Станислав достал телефон из кармана халата.

— Один звонок — и вас задержат за незаконное проникновение и попытку похищения недееспособной женщины. Оксану возьмут за кражу. Олеся вернётся в постель, получит лекарство и утром ничего не вспомнит. Всё будет так, как должно быть.

— Она не недееспособна, — сказал Мирон. — Она отравлена. Вами. Тем же способом, которым вы ломали Ксению и Галину.

На лице Станислава впервые промелькнуло нечто живое — короткая, злая настороженность. Но он тут же улыбнулся.

— Какие громкие слова. Чем докажете? Рассказами домработницы, которая боится собственной тени? Или фантазиями старого врача, у которого отцовская вина перешла в паранойю?

— Анализом крови, — ответил Мирон.

Это была ложь, но в такие секунды ложь могла стать инструментом спасения.

— Я взял образец десять минут назад. Утром он будет в независимой лаборатории.

Станислав замер. Телефон в его руке остался поднятым, но палец не нажал на экран.

— Вы блефуете.

— Проверьте.

Они смотрели друг на друга. Время сжалось до тонкой струны. Затем дверь кухни открылась, и вошли люди.

Первым был Дорошенко, накинувший пальто прямо поверх домашней одежды. За ним — мужчина с папкой и удостоверением сотрудника следственного ведомства, следом двое полицейских в штатском. Они вошли быстро, без суеты, перекрывая выходы…