Он нашёл невесту в лесу едва живой… А её первые слова разоблачили страшную тайну

Поселок встретил его пылью, запахом печного дыма и привычным шепотом возле магазина. У крыльца стояли три женщины и обсуждали исчезнувшую невесту так оживленно, будто говорили не о чужой беде, а о перемене погоды. Тарас притормозил, поздоровался, и его сразу втянули в разговор.

— Говорят, прямо со свадьбы пропала, — сказала одна. — Вышла на воздух и как растворилась.

— А мать жениха?

— Оксана? Будто убита горем. Окна занавесила, к людям не выходит.

— А Семен?

— Тот злой, как медведь. На джипе по округе мотается, людей дергает.

Тарас кивнул, оставил мотоцикл у магазина и пошел к старому Федору Зинчуку. Тот всю жизнь проработал на тракторах, а на старости стал живой памятью поселка: кто с кем жил, кто с кем судился, кто кого бросил. Федор возился в гараже с ржавым редуктором, но гостю обрадовался и сразу потащил на кухню.

За чаем Тарас начал издалека.

— Оксана давно у Гриценко?

— Да уж четверть века, — сказал Федор, вытирая руки ветошью. — Семен ее молодой привез. Гордая была, красивая, смотрела на всех сверху. Через год Назара родила. Семен тогда неделю людей угощал: наследник, мол. После смерти первой жены он ходил, как пустой, а тут ожил.

Федор полез на верхнюю полку за банкой с сушками и зацепил локтем стопку старых папок. Бумаги посыпались на пол. Тарас наклонился помочь и вдруг увидел пожелтевшую фотографию. Сельский праздник, длинный стол, лица, смех. В углу стоял он сам — молодой, темноволосый, с открытым лицом, в котором Тарас нынешний с трудом узнавал себя. Рядом с ним была Оксана.

— Откуда это у тебя? — спросил он, и голос дрогнул.

Федор глянул и хмыкнул.

— Старая карточка. Ты же с ней жил тогда, забыл? Красивая пара была. Все судачили, пока она к Семену не ушла.

Тарас перевернул фотографию. На обороте карандашом стояла дата — ровно за месяц до ее ухода. На снимке Оксана смотрела не в объектив, а куда-то в сторону, будто уже видела дорогу, по которой потом уйдет…