Он сказал лишнее прямо на нашей годовщине, а через минуту уже жалел о своих словах

— Просто ему не нравятся шумные вечера, — ответила я тем же спокойным тоном. — Ничего страшного.

К нам подошёл отец, приобнял маму и, улыбнувшись, спросил:

— О чём вы тут шепчетесь?

— О женском, — сказала я.

Он посмотрел на меня долго, внимательно, и в этом взгляде было то, что понимали только мы двое.

— Я горжусь тобой, — произнёс он негромко. — Ты выдержала больше, чем многие смогли бы.

Я обняла его крепче, пряча лицо у него на плече. Отец знал многое. Но даже он, наверное, не до конца представлял, чего мне стоило дожить до этого вечера и не выдать себя.

Когда зазвучала медленная мелодия, та самая, под которую мы с Назаром танцевали на свадьбе, я быстро подошла к нему.

— Пойдём? Как тогда.

Он вздрогнул так резко, будто я коснулась открытой раны.

— Олеся, я уже сказал: я не хочу танцевать.

— Почему? — я смотрела ему прямо в глаза. — Что случилось?