Он спас маленького волчонка, а вскоре оказался перед стаей, которая повела себя совсем не так, как ожидали люди

Остап попытался заняться привычными делами. Вышел на дровяник, наколол несколько поленьев, проверил записи в журнале, снял с дерева небольшую камеру, которую ставил для наблюдений. На листе, где обычно появлялись сухие строки о температуре, следах и уровне воды, он долго держал карандаш, не написав ни слова. Нельзя было занести в журнал то, как волчонок цеплялся за рукав, как мать смотрела сквозь страх, как вся белая стая остановилась на границе между нападением и решением. Всё валилось из рук. Он ловил себя на том, что прислушивается к лесу даже внутри дома, будто ждал, что за стеной снова раздастся тот низкий рык.

Рана на боку волчицы не давала покоя. Она выглядела свежей, и Остапу слишком хорошо был знаком вид таких повреждений. Лес редко оставлял ровные, рваные края. У ветки одна отметина, у камня другая, у когтей третья. А там было что-то чужое — грубое, человеческое.

К вечеру туман опустился ниже. Снег возле крыльца потемнел, на ветвях повисли капли, а между стволами стало так бело, будто лес утонул в молоке. Остап собирался закрыть ставни, когда вдруг замер. Никакого звука не было, но он почувствовал присутствие — густое, внимательное, близкое.

Он открыл дверь и вышел на крыльцо. Сырой воздух ударил в лицо. В нескольких шагах от дома стояла стая.

Белые волки не рычали. Не делали выпадов. Они просто смотрели на него из тумана. Волчица с раной стояла впереди, чуть боком, чтобы не нагружать повреждённую сторону. Рядом, почти скрытый за её лапами, виднелся маленький волчонок. Молодой самец с рваным ухом держался сбоку, всё такой же настороженный.

Остап стоял на крыльце, не поднимая рук и не делая шага. Ему казалось, что лес задержал дыхание вместе с ним. В глазах зверей не было прежней ярости. Но не было и доверия. Они словно пришли не угрожать, а убедиться: человек в старой избушке действительно тот самый, кто вернул детёныша живым.

Минуты тянулись вязко. Потом волчица опустила голову — совсем чуть-чуть, почти незаметно — и повернулась к лесу. Стая последовала за ней так же бесшумно, как появилась. Туман сомкнулся, оставив на снегу только цепочку глубоких следов.

Остап ещё долго не заходил в дом. Он смотрел туда, где исчезли белые тени, и впервые за много лет чувствовал, что лес не просто наблюдает за ним. Лес будто чего-то ждёт…