Он спас маленького волчонка, а вскоре оказался перед стаей, которая повела себя совсем не так, как ожидали люди

Ночь прошла беспокойно. Остап то проваливался в короткий сон, то снова открывал глаза и слушал, как в печи осыпается уголь, как под крышей капает талая вода, как за стеной потрескивают ветви. Перед рассветом он поднялся окончательно. Стекло в окне затянуло тонкой ледяной каймой, а за ней серел тот же неподвижный лес.

У крыльца следы волков сохранились отчётливо. Крупные отпечатки шли полукругом, затем уходили к тёмным елям и терялись за пригорком. Остап присел, провёл пальцами по краю одного следа. Снег внутри был слежавшийся, глубокий, с тонкой кромкой инея по краям, и это говорило больше любых догадок. Ночью они стояли здесь долго. Не бегали, не суетились, не искали добычу. Просто ждали.

Внутри он достал старую аптечку. Металлическая коробка была поцарапанной, с тугой защёлкой, но Остап всегда держал её в порядке: бинты, марля, ножницы, флаконы с настойками, плотная ткань для перевязок. Перебирая содержимое, он думал не о волчонке. Перед глазами стояла рана его матери.

Тогда же всплыло имя, которое Остап не хотел вспоминать…