Она разорвала платье официантки — и не ожидала
Через три дня разговоры о банкете немного утихли. Андрей пригласил Оксану на ужин. На этот раз они отправились не в дешёвое кафе, но и не в ослепительный зал, подобный тому, из которого вместе ушли. Ресторан стоял у реки. Андрей часто бывал здесь ребёнком с бабушкой и дедушкой, и это место было дорого ему задолго до нынешней жизни.
Они сидели за простым столиком возле окна. Именно здесь он сделал предложение — без направленных на них камер, без свидетелей, без необходимости говорить так, чтобы слышали окружающие. То, что на банкете прозвучало как уверенное заявление перед целым залом, теперь он мог сказать только ей.
Андрей держал маленькую коробочку и говорил тихо: «Я хочу, чтобы мир знал меня настоящего. Но ещё важнее, чтобы ты понимала: с тобой мне впервые не нужно быть Андреем Ковалем, о котором пишут в газетах. Я могу остаться просто Андреем. Тем, кто любит тебя больше всего».
Галина Петровна услышала о случившемся позже. Операция прошла успешно, она поправлялась. Выслушав дочь, мать только мягко улыбнулась. Из всего, что Оксане довелось услышать о том вечере, именно её слова стали самым важным напоминанием:
— По визитке человека не поймёшь. Смотри, как он обращается с тобой, когда думает, что ты ничем не можешь быть ему полезна. Вот тогда и видно, чего он стоит.
Для Романа последствия не ограничились испорченным праздником. Спустя месяц «Бондаренко Групп» действительно лишилась аренды здания. Затем от компании ушли несколько крупных партнёров, которым стало известно о происшествии. Карина почти так же стремительно исчезла из городской светской хроники, как когда-то в ней появилась.
Оксана и Андрей поженились следующей весной. Свадьба была скромной: вместо роскошного банкетного зала они выбрали тот маленький парк, где гуляли по вечерам. Тогда Оксана ещё не знала ни о холдинге, ни об отеле, ни о том, чьё имя скрывалось за оплатой операции. Рядом шёл небогатый, как ей казалось, мужчина с натруженными руками, и ей было хорошо с ним.
В его достатке она ошиблась. В доброте — нет. Просто тогда она ещё не представляла, как много скрывалось за привычной, негромкой заботой.
