Она разорвала платье официантки — и не ожидала

Карина слушала, и выдержки ей наконец не хватило: «Ты правда ставишь какую-то официантку выше меня?»

В её голосе впервые послышалось что-то похожее на панику. Привычная надменность уже не скрывала растерянности. Андрей даже не обернулся.

— Я выбираю ту, которая полюбила меня без денег — вернее, думая, что их у меня нет. А ты и в человеке рядом с собой не сумела увидеть человека. Всё считала, сколько он может тебе дать.

Он снял пиджак и бережно укрыл Оксане плечи. Под тёплой тканью исчез разрыв на платье, и этот обыкновенный жест подействовал на неё сильнее долгих объяснений. Впервые за всё время ей не нужно было думать, как прикрыться от чужих глаз.

— Уйдём, — тихо сказал Андрей. — Тебе незачем больше это терпеть.

Оксана кивнула. Происходящее всё ещё казалось невероятным, но перед выходом она повернулась к Карине. Спокойствие далось с трудом; зато теперь ей удалось говорить без дрожи.

— Вы объясняли мне, что моё место — обслуживать вас. Только стоимость одежды ничего не говорит о человеческом достоинстве. Мне хочется верить, что вы это поймёте раньше, чем лишитесь чего-то действительно дорогого.

На этот раз замолчали все. Казалось, даже музыканты, до того негромко продолжавшие играть, остановились. Роман видел перед собой сотни свидетелей и поднятые телефоны. Вечер рушился, за ним могла рухнуть и компания, а запись происходящего, судя по всему, скоро окажется в интернете.

— Андрей Сергеевич, прошу, поговорим без посторонних, — предпринял он последнюю попытку.

Но Андрей уже вёл Оксану к дверям, бережно придерживая за талию.

— Разговора не будет, Роман. Ты давно знаешь, как ведёт себя твоя подруга. Просто тебя всё устраивало, пока не касалось лично.

Вслед им шептались, сверкали камеры телефонов. Ещё недавно Оксана не знала, как пересечь этот зал под чужими взглядами. Теперь она выходила без прежнего стыда и чувствовала, что наконец может свободно вдохнуть…