Она считала, что пожертвовала личным счастьем ради дочери, но увиденное ночью в доме мужа изменило всё
Зима началась рано. В ноябре выпал снег. Мы готовились к Новому году, второму в этом доме.
А потом Виктор Андреевич слег. Сначала появилась усталость, затем одышка и боль в груди. Скорая забрала его в больницу.
Я сидела в коридоре и молилась, чтобы он выжил. Дмитрий прилетел в тот же вечер. Врач вышел через 3 часа: «Инфаркт».
«Обширный, но успели. Он стабилен». Виктор Андреевич провел в больнице 2 недели.
Когда его выписали, я ухаживала за ним, как за родным отцом. Дмитрий приезжал каждые выходные. Мы не говорили о том разговоре в саду.
Не до того было. Но между нами ничего не исчезло, просто отошло на второй план. К Новому году Виктор Андреевич окреп.
Он снова спускался к ужину, гулял по дому, даже выходил в сад ненадолго, закутавшись в теплое пальто. В новогоднюю ночь мы сидели вчетвером у елки: он, я, Соня и Дмитрий. Виктор Андреевич поднял бокал с виноградным соком — алкоголь ему теперь был запрещен.
«За семью, — сказал он. — За мою семью. За то, что вы у меня есть».
Мы чокнулись. Соня обняла дедушку Витю. Я встретилась взглядом с Дмитрием и отвела глаза.
После полуночи Виктор Андреевич попросил меня остаться. Когда мы остались одни, он сказал: «Ксюша, мне нужно с тобой поговорить. О будущем».
Я села рядом с ним на диван. За окном падал снег, в камине потрескивали дрова, елка мерцала огоньками. Было тепло и уютно, но сердце мое сжималось в тревожном ожидании.
«Инфаркт многое мне показал, — начал Виктор Андреевич. — Я не вечен. Это я и раньше знал, конечно, но одно дело знать, а другое — почувствовать».
«Там, в больнице, когда боль скрутила меня, я думал только об одном: успел ли я сделать все, что должен был». — «Виктор Андреевич…» — «Дай мне договорить. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Ксюша».
«По-настоящему счастлива. И Сонечка. И Дима — он мне как сын, хоть и племянник».
«Вы трое — моя семья. Единственная семья, которая у меня осталась». Он взял мою руку в свои сухие, теплые руки с выступающими венами.
«Я предлагаю развод». Я вздрогнула, хотя чего-то подобного ожидала. «Не пугайся».
«Это не изгнание, не отречение. Это освобождение. Хотя три года еще не прошли, ты уже дала мне больше, чем обещала. Я освобождаю тебя от оставшейся части договора».
«Даже больше: ты дала мне семью, тепло, смысл жить дальше. Теперь моя очередь выполнить обещание». — «Но мне ничего не нужно».
«Нужно». Он улыбнулся. «Тебе нужна свобода. Квартира уже оформлена на твое имя — трехкомнатная, в хорошем районе».
«Счет в банке открыт. Все, что я обещал, — все твое. Но главное не это».
Он посмотрел мне в глаза. «Главное — Дима. Он любит тебя».
«Ты любишь его. Я вижу это каждый раз, когда вы рядом. Не губите свои чувства из-за меня».
«Я старик, мне осталось… сколько осталось. А вам жить».
«Вам детей растить. Вам быть счастливыми». Слезы покатились по моим щекам…
